После Крещения Руси в 988 году единственной легитимной целью интимной близости церковь признавала деторождение. Удовольствие само по себе считалось греховным — даже в законном браке. Отсюда выросла целая система запретов, которая опутывала супружеское ложе плотнее, чем паутина в избе.
Календарь воздержания был главным инструментом этого контроля. Категорически запрещалась близость во все четыре многодневных поста: Великий (семь недель перед Пасхой), Рождественский (с 28 ноября по 6 января), Успенский (с 14 по 28 августа) и Петровский (от недели Всех святых до Петрова дня). Плюс еженедельные постные дни — среду и пятницу. Плюс накануне воскресений и двунадесятых праздников. Духовники наставляли жён в эти периоды даже не раздеваться при мужьях, чтобы не искушать.
Если сложить все запретные дни, получалось, что для супружеских отношений в году оставалось от пятидесяти до шестидесяти дней. Некоторые исследователи называют и вовсе фантастические цифры — около двух месяцев. При этом даже в дозволенное время церковь предписывала ограничиваться одним актом и обязательно следовать ритуалу очищения: после близости полагалось мыться, так как само соитие, даже законное, оставляло на человеке печать «скверны».
Бесплодие: когда жена становилась чужой
Логика была безжалостной. Если цель брака — деторождение, а жена бесплодна, то близость с ней теряла смысл и превращалась в потакание похоти. Муж был обязан прекратить плотские отношения с бесплодной супругой. На практике таких женщин часто отправляли в монастырь — через полгода после пострига муж получал право жениться вновь.
Тот же принцип действовал в отношении возраста. Как только у женщины начинался климакс и она теряла способность к зачатию, ей предписывалось полностью отказаться от близости с мужем. В суровых реалиях средневековья 35-летняя женщина, измождённая родами и крестьянским трудом, уже считалась «старухой». Хотя точную цифру назвать сложно, многие исследователи сходятся во мнении, что полное воздержание в семье наступало, когда жене исполнялось 45–50 лет. Формула «Оставь меня, старуха» — не литературный штамп, а отражение реальной практики.
Парадоксально, но это ограничение закреплялось и светским законом. «Устав князя Ярослава» XI века, один из древнейших русских правовых памятников, ограничивал вступление в брак «престарелых» людей. То есть государство и церковь действовали в унисон.
«Нечистые» дни: менструация, беременность, роды
Женская физиология сама по себе становилась поводом для запрета. Во время менструации женщина считалась ритуально нечистой — не только нельзя было прикасаться к ней, но даже есть из одной посуды или спать рядом.
Беременность — тоже время воздержания. Считалось, что близость вредит плоду. После родов полагался «отпуск» минимум на сорок дней — столько же, сколько длился период женской ритуальной нечистоты после родов. Но и потом ребёнок кормился грудью — а значит, воздержание могло длиться до года, пока «молоко не уйдет».
Иными словами, молодая жена, постоянно беременевшая и кормившая, могла годами не делить ложе с мужем. Близости она ждала неделями, а то и месяцами.
Смерть, море и стройка: народные табу
Помимо церковных установлений существовали народные запреты, продиктованные суевериями. Строгий запрет на близость действовал в течение сорока дней после похорон. Считалось, что сорок дней души умерших ходят по избе — всё видят и замечают. Негоже забавляться с женою на глазах батюшки или матушки.
У поморов на Белом море существовало табу на близость с женой перед началом навигации. Море, кормившее рыбаков, считалось существом женского рода — и не потерпит соперницы. Ослушника ждала буря.
Во Владимирской губернии супруги избегали близости при закладке новой избы. Считалось, что грех может осквернить ещё не достроенное жилище. Крепкий и надёжный дом получится лишь при полной ритуальной чистоте.
Что можно и чего нельзя в самом акте
Церковь регламентировала не только когда, но и как. Единственная дозволенная поза — классическая, «миссионерская». Поза «женщина сверху» каралась особенно строго: от трёх до десяти лет покаяния. В требниках прямо писали: «Всякая жена, восседающая на мужа — 6 лет да покается». Это объяснялось тем, что женщина сверху означает подчинение мужчины — а значит, нарушение божественного порядка.
Поза «мужчина сзади» — «скота будет наречься» — наказывалась от шестисот земных поклонов до трёхлетнего поста. Запрещались ласки, петтинг и даже глубокие поцелуи — за них можно было получить несколько недель епитимьи.
Любой секс без цели деторождения считался блудом. Прерывание акта, использование травяных отваров для контрацепции (оставшихся от языческих времён) — запрещалось. Онанизм наказывался строже, чем некоторые формы инцеста: мужчине полагалось 60 дней поста и 140 поклонов ежедневно.
Исповедь как инструмент контроля
Единственным инструментом контроля была исповедь. Священники, опираясь на епитимийники — специальные книги с перечнями грехов и наказаний, — задавали прихожанам вопросы такой детализации, от которых, по выражению исследователей, «индийская Камасутра отдыхает». Американская исследовательница Ева Левин в работе «Секс и общество в мире православных славян, 900–1700» подчёркивает: в каждой версии требников большинство вопросов ориентировано на грехи сексуального характера.
Наказания варьировались. За ласку — несколько недель поста. За «неправильную» позу — годы. За блуд — отлучение от причастия. За связь между родственниками — до двадцати лет отлучения. Иван Грозный за четвёртый брак получил епитимию: поститься, молиться и «плакать коленопреклонённо до конца жизни».
Третий и четвёртый брак: «свинское житие»
Церковь рассматривала многоженство как языческий пережиток, но и с моногамией всё было непросто. Нормой считалось не более двух браков — как уступка «слабости человеческой». Третий брак уже называли «законопреступлением». Что касается четвёртого, то святитель Григорий Богослов выражался недвусмысленно: это «нечестье, понеже свинское есть житие». Если священник всё же решался обвенчать таких супругов, его немедленно лишали сана, а брак расторгали.
Четвёртый брак был не просто запретом — он был невозможен. Церковь не признавала его. И человек, вступивший в четвёртый брак, оказывался в положении грешника, которого не мог исправить даже царский титул.
Как это работало на практике
Важно понимать: церковные запреты и крестьянская жизнь существовали в параллельных мирах. До XIV века христианство не выходило за пределы городских стен. Ни у церкви, ни у государства не было возможностей отследить интимную жизнь каждого крестьянина. Единственным инструментом оставался «страх Божий».
Новгородский епископ Нифонт в XII веке не считал сексуальные прегрешения серьёзным проступком, заявляя: «Если они молоды и не могут [воздерживаться], в том нет никакого несчастия; в собственной жене нет греха».
Языческие обряды продолжали жить. Стоглавый собор 1551 года, созванный Иваном Грозным, констатировал: «сходятся мужи и жёны и девицы на нощное плещеванье, и на бесчинный говор, и на бесовские песни, и на плясание, и на скакание, и на богомерзкие дела». «Скакания» — предсвадебный обряд, завершавшийся групповой оргией. «Яровуха» — праздник в честь бога плодородия Ярилы. Собор их запретил. Но в деревнях они дожили до XIX века.
Цена воздержания: «снохачество»
У системы был побочный эффект. Муж, лишённый близости с «состарившейся» женой, нередко обращал внимание на молодых женщин в доме — невесток. Так рождалось явление «снохачества» — когда свёкор принуждал к близости жену сына. Это был позорный, но распространённый порок, порождённый жёсткими и противоречивыми нормами. Фольклор сохранил немало горьких песен о похотливых стариках и оставленных супругах.
Заключение
Современная Русская православная церковь занимает иную позицию. В «Основах социальной концепции РПЦ» сказано, что супруги должны принимать решения в этой области «по обоюдному согласию, прибегая к совету духовника». Священный Синод в 1998 году прямо указал священникам на «недопустимость принуждения или склонения пасомых, вопреки их воле, к отказу от супружеской жизни в браке».
Портал «Фома» уточняет: никаких канонов, постановлений и официальных документов РПЦ, регламентировавших бы дни супружеского воздержания, не существует. То, что в народе считалось «запретом», было советом, а не законом. Святитель Григорий Богослов прямо говорил: «не закон, но совет».
Но на протяжении семи веков — от Крещения Руси до Петра I — этот «совет» работал как закон. И русские мужчины, как и их жёны, жили по календарю, в котором на близость оставалось меньше четверти года. Если повезёт.
