«Крушение у берегов Камчатки»: почему американцы мешали спасению своих летчиков в 1978 году
Осень 1978 года. Холодная война в самом разгаре. Атомные подлодки СССР и США сторожат друг друга в глубинах океана, разведчики совершают дерзкие облеты, а политики обмениваются угрозами. И вдруг — сигнал бедствия. Американский патрульный самолет падает в штормовое море у берегов Камчатки. На помощь терпящим бедствие «вероятным противникам» бросаются советские пограничники, подводники и простые рыбаки. Они спасут десятерых. А потом случится то, что заставит Москву недоумевать: американские военные попытаются угнать спасенных силой, угрожая оружием своим же спасителям.
Пророческое соглашение
1970-е годы — пик Холодной войны. Советские и американские солдаты с оружием в руках противостоят друг другу по всему миру: во Вьетнаме, Анголе, на Ближнем Востоке. Казалось бы, ни о каком сотрудничестве не может быть и речи .
Но дипломаты продолжали работать. И за несколько дней до трагических событий, о которых пойдет речь, главы СССР и США подписали межправительственное соглашение о взаимной помощи при чрезвычайных происшествиях на море . Документ оказался пророческим. Буквально через несколько дней его пришлось применять на практике .
Падение «Ориона»
27 октября 1978 года турбовинтовой самолет ВМС США P-3 «Орион» вылетел с авиабазы «Адак» на Аляске. Задача стандартная: патрулирование нейтральных вод, разведка, поиск советских подводных лодок . На борту — 15 человек во главе с капитаном 3-го ранга ВМС США Джерси Григсби .
Полет проходил штатно, пока командир не приказал запустить четвертый двигатель, который до этого был отключен для экономии топлива. Что-то пошло не так. Пропеллер перекосило. В двигателе вспыхнул пожар, грозивший перекинуться на крыло. У экипажа было два варианта: продолжать полет и взорваться или садиться на воду .
Капитан Григсби действовал хладнокровно. Он посадил машину прямо на волны — рискованный маневр, который удался. За 90 секунд, пока самолет еще держался на поверхности, экипаж уничтожил секретные документы, надел гидрокостюмы и спустил на воду два надувных плота .
А дальше начался ад. Шторм в 8 баллов, высота волн достигала 8 метров, температура воды — около 4–5 градусов по Цельсию, воздуха — плюс 2, шел проливной дождь . Плоты швыряло по волнам, люди коченели. Выжить в таких условиях казалось невозможным.
Операция на грани фола
В Москве и Вашингтоне узнали о катастрофе мгновенно. И — о чудо! — в отношениях двух сверхдержав наступила кратковременная разрядка. Руководители обеих стран отдали приказ: использовать все возможные средства для спасения американских летчиков .
СССР бросил в район бедствия атомную подводную лодку, пограничный корабль «Дунай», сторожевой корабль «Ретивый» и рыболовецкое судно «Мыс Сенявина» . США отправили атомную субмарину «Лос-Анджелес», сторожевой корабль «Чермиз», катер «Джервис» и два самолета морской авиации .
Группу поиска возглавил командир бригады противолодочных кораблей Камчатской флотилии капитан 1 ранга Михаил Храмцов . Ему поставили задачу не просто спасти, а сделать это оперативно. Выяснилось, что ближайший американский спасательный катер «Джарвис» находится более чем в 24 часах пути от места катастрофы, американская база Адака — в 700 милях, Петропавловск-Камчатский — в 600 милях. А вот советский траулер «Мыс Сенявина» вел промысел всего в 70 милях .
Храмцову позже признались: операцию курирует лично министр обороны СССР маршал Дмитрий Устинов . «Признаться, в тот момент я не сообразил, о ком, собственно, речь идет. А потом дошло... Тогда, признаться, холодок пополз по спине. Своего начальства мы боялись не меньше, чем вероятного противника или штормовой погоды» .
Рыбаки против стихии
Спасти летчиков мог только один корабль. Тот, который оказался ближе всех. Тот, чей капитан не побоялся бросить вызов разъяренному океану . Капитан «Мыса Сенявина» Александр Арбузов, узнав о бедствии, развернул судно и, невзирая на 8-балльный шторм, повел его к месту падения «Ориона» .
Двенадцать часов летчики дрейфовали в ледяной воде. Один из плотов с девятью людьми уже начал тонуть . Арбузов подошел вовремя. Первый плот с четырьмя американцами был на плаву, второй — на грани гибели . Судно спустило спасательный бот. При такой качке снять людей удалось только с третьей попытки . На борт подняли десятерых живых и троих погибших. Врачи на траулере боролись за жизнь обмороженных летчиков, одного буквально откачали с того света .
Неблагодарные союзники
И вот тут началось самое странное. Едва летчики оказались в безопасности, американские военные резко сменили позицию . Над траулером появился самолет ВМС США. Он кружил на низкой высоте, сбрасывая фальшфайеры — светящиеся бомбы — и пытаясь заставить рыбаков следовать на американскую военно-морскую базу . Капитан Арбузов сообщил по рации о провокации.
«Как я позже выяснил у их летчика, это были фальшфайеры, — вспоминал Храмцов. — А тогда сразу понял: американец с воздуха пытается заставить судно повернуть на Восток, чтобы высадить спасенных летчиков на одной из военно-морских баз США» .
Когда к «Мысу Сенявина» подошел советский сторожевой корабль «Ретивый» и демонстративно привел в боевую готовность ракетные комплексы «Оса», самолет предпочел исчезнуть . Но провокации продолжились. К траулеру пристроился американский корабль «Чермиз», который угрожал оружием и требовал развернуться . Храмцов вспоминал: «Их логику до сих пор не понимаю. Мы спасли их летчиков, а они нас брали на абордаж?!»
Тихая благодарность
Спасенных американцев доставили в Петропавловск-Камчатский и сразу отправили на родину . Встретиться с советскими моряками им тогда не позволили. Никаких официальных благодарностей экипажам не объявили. «Спасибо, что не наказали», — с горечью заметил Михаил Храмцов . Лишь спустя 26 лет, в сентябре 2004 года, бывший штурман «Ориона» Брюс Форшей и капитан Храмцов встретились в редакции «Труда» . Форшей передал ему слова благодарности от всего экипажа и признался, что на всю жизнь запомнил, как рука неизвестного русского моряка сильным рывком втащила его на борт .
Почему американцы пытались силой забрать спасенных летчиков? Возможно, они не хотели допустить, чтобы экипаж разведчика, собиравшего секретные сведения о советских подлодках, попал на территорию СССР, пусть даже в качестве спасенных . Но история эта осталась свидетельством того, что даже в разгар Холодной войны человеческое сострадание может оказаться сильнее политических амбиций. И того, что благодарность порой приходит слишком поздно.
