В мае 1918 года молодое Советское государство, раздираемое Гражданской войной, сделало выбор, который определил визуальный облик целой эпохи. Приказом Наркомвоена Республики № 321 за подписью Льва Троцкого утверждался нагрудный знак для красноармейцев — «марсова звезда с плугом и молотом». С этого момента пятиконечная звезда стала символом Красной армии, а вскоре — и всей Советской страны.
Почему же большевики, ниспровергавшие старый мир до основания, вдруг обратились к древнейшему мистическому символу — пентаграмме, которую в средневековой Европе называли «печатью царя Соломона»? Ответов на этот вопрос несколько, и каждый из них проливает свет на противоречивую природу новой власти.
Эзотерический след наркома
Самой распространённой версией остаётся та, что связывает появление красной звезды с увлечением Льва Троцкого оккультными науками. Конец XIX — начало XX века были временем настоящего триумфа эзотерики в образованных кругах Европы и России. Спиритические сеансы, теософия, интерес к восточным учениям — всем этим увлекались люди самого разного политического спектра. Не был исключением и будущий наркомвоенмор.
Сторонники этой версии утверждают, что Троцкий знал: пятиконечная пентаграмма обладает мощным энергетическим потенциалом и считается одним из сильнейших символов защиты. Вавилоняне использовали её как оберег от воров, еврейская традиция ассоциировала пять лучей с пятью ранами на теле Христа, а маги средневековья видели в ней «печать царя Соломона» — знак власти над духами.
Выбирая пентаграмму, Троцкий мог руководствоваться не только политическим, но и сакральным расчётом. Новая власть нуждалась в символе, который обладал бы древней харизмой, был узнаваем и, если угодно, защищал бы своих носителей на полях сражений. Большевики, вчерашние подпольщики и эмигранты, прекрасно понимали силу символов.
Царское наследие по-советски
Впрочем, есть и более прагматичное объяснение. Пятиконечная звезда отнюдь не была чуждым элементом для русской военной традиции. Ещё император Николай I своим указом от 1 января 1827 года ввёл звёзды на эполетах офицеров и генералов. А 29 апреля 1854 года, когда началась замена эполет на погоны, звёзды перекочевали и на них.
Более того, уже после Февральской революции, 21 апреля 1917 года, приказом военного и морского министра Временного правительства Александра Гучкова была введена новая кокарда. На ней пятиконечная звезда размещалась над розеткой с якорем. То есть к моменту прихода большевиков к власти пятиконечная звезда уже была знакома русским военным — она мелькала на кокардах и форме.
И здесь возникает любопытный нюанс. Большевики, провозгласившие разрыв с «проклятым прошлым», тем не менее остро нуждались в военных специалистах старой армии. Кампании по привлечению царских офицеров в РККА были масштабными. И введение знакомого им знака отличия — «марсовой звезды» — могло стать своеобразным сигналом, жестом преемственности для тех, кого большевики хотели переманить на свою сторону. Символ войны, названный в честь бога Марса, был понятен любому профессионалу.
Свастика: отвергнутый конкурент
Сегодня это кажется почти невероятным, но главным конкурентом пятиконечной звезды за право стать символом новой России была... свастика. Её культ в России начала XX века был очень силён. Этот древний солярный знак считался оберегом, символом удачи и вечного движения.
Свастику можно было увидеть на денежных купюрах Временного правительства — знаменитых «керенках». Сохранились свидетельства, что императрица Александра Фёдоровна перед расстрелом рисовала свастики на стене Ипатьевского дома. Знак был повсюду — в орнаментах, на вывесках, в эскизах новых зданий. Казалось, именно ему суждено стать эмблемой обновлённой России.
Однако Троцкий, по свидетельствам современников, настоял на своём. Именно его волевым решением большевики остановились на пятиконечной звезде, отвергнув свастику. Что повлияло на этот выбор — эзотерические предпочтения, политическое чутьё или просто случайность — сегодня сказать трудно. Но история XX века, как справедливо заметили авторы «Русской семёрки», показала: «звезда» оказалась сильнее «свастики».
Пять континентов пролетариата
Официальная советская пропаганда, разумеется, вложила в пятиконечную звезду свой, сугубо идеологический смысл. Коммунисты объявили, что пять лучей символизируют единство мирового пролетариата всех пяти континентов Земли и грядущую мировую революцию. Красный цвет, естественно, означал цвет революционной борьбы, пролитую кровь борцов за дело трудящихся.
Таким образом, древний мистический символ был благополучно «приземлён» и вписан в марксистскую риторику. Пентаграмма перестала быть «печатью Соломона» или оберегом от воров — она стала звёздным ориентиром для миллионов людей, строящих новое общество.
Вместо заключения
Решение большевиков сделать пентакль символом СССР было глубоко неслучайным. Оно вобрало в себя и мистические увлечения эпохи, и имперскую военную традицию, и отчаянную попытку создать новый визуальный язык для новой власти. Красная звезда оказалась тем редким символом, который смог пережить породившую его империю и остаться в массовом сознании, несмотря на все политические пертурбации. Она и сегодня, спустя столетие, продолжает свой путь — то как воинский знак, то как архитектурный элемент, то как предмет ожесточённых споров. Но истоки у неё, как мы видим, куда более запутанные и неоднозначные, чем может показаться на первый взгляд.
