Мы спим неправильно — что знали о сне русские крестьяне и подтвердила современная наука
Мы привыкли считать, что восьмичасовой непрерывный сон — это норма, заложенная природой. Лёг в одиннадцать, встал в семь, между ними — сплошная чернота без пробуждений. Если проснулся среди ночи — значит, бессонница, значит, что-то не так. Но исторические источники говорят об обратном: непрерывный ночной сон — изобретение сравнительно недавнее. Наши предки — и русские крестьяне, и европейские горожане — спали иначе. Ночь делилась на две части, между которыми проходил час или два спокойного бодрствования. И это не было отклонением — это было нормой.
Два сна: как это работало
Концепция двухфазного сна — или, как его называют в англоязычной литературе, segmented sleep — получила серьёзное научное обоснование в 2000-х годах после публикации исследований историка Роджера Экирха из Виргинского политехнического института. Экирх проанализировал более пятисот источников — от судебных протоколов до личных дневников, от медицинских трактатов до художественной литературы — и пришёл к выводу: до промышленной революции люди повсеместно делили ночной сон на два отрезка.
Схема выглядела так. Первый сон (в английских источниках — first sleep) начинался вскоре после заката, примерно в восемь-девять вечера, и продолжался три-четыре часа. Затем человек просыпался и проводил один-два часа в состоянии спокойного бодрствования. После чего наступал второй сон (second sleep) — до рассвета.
В русских источниках прямой терминологии «первый сон» и «второй сон» значительно меньше, чем в западноевропейских. Однако косвенные свидетельства двухфазного ночного ритма присутствуют. Этнографические описания крестьянского быта XVIII–XIX веков фиксируют, что в деревнях ложились очень рано — с наступлением темноты, а пробуждение среди ночи для хозяйственных нужд, молитвы или кормления скота считалось обыденным делом.
Что делали между двумя снами
Промежуток между первым и вторым сном не был временем тревоги или мучительного бодрствования. Напротив — источники описывают его как спокойное, даже приятное время.
В западноевропейских документах XVI–XVII веков зафиксировано, что люди в этот промежуток молились (существовали специальные молитвы для ночного бодрствования), размышляли, беседовали с супругами, занимались сексом. Медицинские трактаты того времени прямо рекомендовали супружескую близость именно после первого сна — считалось, что в это время тело наиболее расположено к зачатию.
Для русского крестьянина ночное пробуждение имело в первую очередь хозяйственное значение. Нужно было проверить скотину, подбросить дров в печь (зимой это было жизненно необходимо — без подтопки к утру изба выстывала), проверить, не случилось ли чего. Женщины вставали кормить грудных детей — и этот ритм, очевидно, совпадал с естественной двухфазной структурой сна.
Монастырская традиция также свидетельствует о двухфазности ночного отдыха. Полунощница — ночная служба, совершаемая в монастырях, — приходилась именно на промежуток между двумя периодами сна. Монахи поднимались для молитвы, после чего снова ложились до утренней службы. Этот распорядок восходит к ранневизантийской традиции и был перенят русскими монастырями с принятием христианства.
Почему мы перестали так спать.
Переход от двухфазного сна к непрерывному связан с одним конкретным фактором — искусственным освещением.
До появления доступного искусственного света ночь была по-настоящему тёмной. Свечи стоили дорого, лучина давала минимум света и требовала постоянного внимания. Крестьяне ложились с наступлением темноты не потому, что были такими дисциплинированными, — а потому, что делать что-либо в темноте было невозможно или крайне затруднительно.
При таком раннем отходе ко сну — в семь-восемь вечера зимой — до рассвета оставалось десять-двенадцать часов. Провести их в непрерывном сне организм физически не способен. Отсюда естественное деление на два периода.
С распространением сначала газового (с середины XIX века), а затем электрического освещения (с конца XIX — начала XX века) ситуация изменилась радикально. Люди получили возможность бодрствовать после заката. Время отхода ко сну сдвинулось на десять-одиннадцать вечера, а иногда и позже. Период темноты, отведённый для сна, сократился до семи-восьми часов — и необходимость в двухфазной структуре отпала.
В России этот переход происходил позже, чем в Западной Европе, и неравномерно. В крупных городах — Петербурге и Москве — электрическое освещение появилось в 1880-х годах, но массовая электрификация деревни — это уже советский проект 1920–1930-х годов (план ГОЭЛРО и его реализация). Это означает, что русская деревня сохраняла традиционный режим сна значительно дольше, чем городское население Европы. Ещё в начале XX века миллионы русских крестьян жили по ритму, который диктовался солнцем и длиной светового дня.
Русская печь и архитектура сна
Русская крестьянская изба была организована вокруг сна в гораздо большей степени, чем современная квартира. Печь — главный конструктивный элемент избы — одновременно была и главным спальным местом. На печи спали старики и дети. Полати — деревянный настил между печью и стеной — тоже служили для сна.
Важная деталь: в крестьянской избе не существовало отдельного помещения для сна. Спали там же, где ели, работали, молились. Это создавало совершенно иное отношение к границе между сном и бодрствованием — она была проницаемой, нечёткой. Встать ночью, сделать что-то по хозяйству, снова лечь — это не нарушение сна, а его естественная часть.
Зимой, когда изба остывала к середине ночи, подтопка печи становилась необходимостью. Кто-то из домочадцев — обычно хозяйка — вставал, чтобы подбросить дрова. Это ночное пробуждение было встроено в ритм жизни и, вероятно, совпадало с естественным перерывом между двумя фазами сна.
Дневной сон: не лень, а система
Помимо двухфазной ночи, в русской традиции существовал и дневной сон — послеобеденный отдых, который не считался признаком лени.
Описания русского быта XVI–XVII веков, оставленные иностранными путешественниками, единодушно отмечают: русские спят после обеда. Адам Олеарий, посетивший Московию в 1630-х годах, писал, что после обеденной трапезы все — от царя до последнего холопа — ложатся спать на два-три часа. Лавки закрываются, улицы пустеют. Австрийский дипломат Сигизмунд Герберштейн в XVI веке фиксировал то же самое.
Это не было исключительно русской особенностью — сиеста существовала и в южноевропейских странах. Но в России послеобеденный сон был не столько климатической адаптацией (как в Испании или Италии), сколько компенсацией раннего подъёма и, возможно, недостаточного качества ночного сна в холодных, не всегда хорошо протопленных помещениях.
При Петре I послеобеденный сон начал вытесняться из городской культуры — вместе с другими «старомосковскими» привычками. Пётр ориентировался на европейский, прежде всего голландский и немецкий, распорядок дня, где дневной сон уже воспринимался как архаика. Однако в деревне и купеческой среде привычка сохранялась вплоть до XX века.
Что говорит современная наука.
Современные исследования в области хронобиологии подтверждают: двухфазный сон — не патология, а один из возможных вариантов нормы.
Эксперимент психиатра Томаса Вера из Национального института психического здоровья (США), проведённый в 1990-х годах, показал следующее. Когда испытуемых помещали в условия, имитирующие естественный световой режим (четырнадцать часов темноты в сутки), они спонтанно переходили к двухфазному сну — с перерывом в один-два часа посередине ночи. При этом участники эксперимента отмечали необычное состояние спокойного, расслабленного бодрствования в промежутке между двумя снами — состояние, которое они описывали как приятное и медитативное.
Это говорит о том, что двухфазный сон, возможно, является биологической нормой для человека в условиях длинной ночи — и что наши предки не страдали от такого режима, а жили в согласии со своей физиологией.
