15/10/26

Норманнская теория: что Ломоносов сделал с её автором

В 1749 году Российская Академия наук готовилась к торжеству — дню ангела императрицы Елизаветы Петровны. По этому случаю немецкий историк Герхард Миллер должен был выступить с докладом «О происхождении народа и имени российского». Миллер был авторитетом: он первым начал научное исследование древнерусских летописей, его собрание документов — «портфель Миллера» — до сих пор не полностью описано. Но то, что он собирался сказать, вызвало скандал.

Что утверждал Миллер

Миллер следовал концепции, проложенной его соотечественником Готлибом Байером — одним из первых академиков. Байер, как писал историк Василий Ключевский, «сосредоточил своё внимание на одном пункте — факте призвания князей из варягов». Он опровергал сказание о призвании Рюрика из Пруссии и не соглашался с мнением Герберштейна о происхождении варягов от славянского племени вагров. Вывод Байера лёг в основу норманнской школы: русские князья — скандинавы, а государственность на Русь принесли германцы.

Миллер взял эту трактовку за основу своего доклада. И это стало для него катастрофой.

Реакция Ломоносова

Ещё на стадии рецензирования против Миллера выступили Михаил Ломоносов и Василий Тредиаковский. Биограф Петра I Пётр Крёкшин агитировал против речи Миллера при дворе. Всем не понравилось то, как трактуется предмет.

Ключевский язвительно заметил: «Готовиться сказать по случаю тезоименитства государыни на торжественном заседании Академии, что шведы дали Руси и народное имя, и государей, едва ли значило украсить торжество».

Ломоносов негодовал: «Речь Миллера не может послужить к чести Российской Академии и побуждать российский народ на любовь к наукам».

Что сделали с Миллером

Результат оказался жестоким. Миллер не получил слова на торжественном заседании. Его доклад постановили не печатать. Автора лишили поста ректора академического университета и разжаловали из профессоров в адъюнкты — с жалованьем 360 рублей в год вместо 1000.

В дальнейшем его простили, вернули звание и оклад. Но Ломоносов добился другого: Миллера перевели из Академии в Москву.

Вряд ли Миллер сознательно хотел опорочить русскую историю. Он писал то, что ему казалось наиболее обоснованным по источникам. Но в той ситуации источники только начинали разрабатываться, а концептуальные выводы были преждевременными.

Торжество норманнской теории

Однако парадокс в том, что Ломоносов, добившись наказания Миллера, не остановил норманнскую теорию. Она стала господствующей.

Если Елизавета Петровна благоволила Ломоносову, то Екатерина II — немка по происхождению — после смерти Ломоносова снова подняла на щит своих соотечественников. Она стала спонсировать Августа Шлёцера — ученика Миллера. Шлёцер в 1766 году уехал из России, не выполнив обязательства по контракту. В 1800–1809 годах он выпустил в Германии пятитомную монографию по русским летописям. В ней он педантично обосновал норманнскую теорию, заодно изобразив древних славян диким и отсталым народом, которому только германцы дали свет цивилизации.

Норманнская теория в изображении Шлёцера была некритически заимствована Николаем Карамзиным и стала определяющей в русской историографии.

Что предлагал Ломоносов

Ломоносов считал, что древняя русская история только потому неизвестна, что ещё не получила достойного изложения. Он повторял мысли хорватского учёного Мавро Орбини, издавшего в начале XVII века «Славянское царство». Этот труд был переведён на русский по указанию Петра I — и Ломоносов с ним ознакомился.

Труды Ломоносова в этой области вылились в «Древнюю российскую историю». Первый том написан в 1763 году, напечатан после смерти академика — в 1766-м. Есть известия, что Ломоносов успел вчерне написать ещё два тома, но их рукописи исчезли.

Ломоносов считал скифов и сарматов славянами. Варягов он считал балтийскими славянами. Эта сторона его концепции получила наиболее аргументированную обработку в трудах Степана Гедеонова (XIX век) и Аполлона Кузьмина (XX век).

Интересно, что Ломоносов не знал об изысканиях Василия Татищева, первый том «Истории российской» которого вышел только в 1768 году — усилиями Миллера. Но оба учёных в ряде случаев пришли к схожим выводам.