1570 год. Английская королева Елизавета I получает послание, которое могла бы назвать самой унизительной депешей в своей жизни. Русский царь Иван Грозный обращается к ней так, как не смели обращаться самые заклятые враги: «А ты пребываешь в своем девическом чину, как есть пошлая девица». Могущественная королева Англии, «Дева нации», названа никчемной девкой. Что же заставило русского самодержца писать такие слова? И почему Елизавета, получая эти послания, действительно боялась их — не столько лично за себя, сколько за судьбу английской торговли в России?
Союз, начавшийся с крушения
История отношений двух монархов началась красиво. В 1553 году английская экспедиция Хью Уиллоуби и Ричарда Ченслора сбилась с курса в поисках северо-восточного пути в Азию и неожиданно вышла к русским берегам Белого моря. Ченслор добрался до Москвы и получил аудиенцию у Ивана Грозного. Для Москвы это был шанс получить прямой торговый коридор в Европу в обход враждебных Польши и Ливонии. Для Англии — доступ к сырью и огромному рынку без посредников.
В 1555 году в Лондоне учредили Московскую компанию, получившую привилегии на русскую торговлю. Переписка между Иваном IV и Елизаветой I завязалась с 1562 года и продолжалась инициативами и обещаниями. Всего царь отправил королеве одиннадцать посланий — и Елизавета была единственной женщиной, с которой он состоял в переписке. Но под внешним лоском дипломатической вежливости скрывался настоящий торг, в котором у каждого была своя цена.
Зачем царю понадобилось убежище
Вопреки расхожему мифу, Иван Грозный сватался к английской королеве отнюдь не из романтических соображений. В письмах нет ни слова о чувствах. Интерес царя был предельно земным: он искал политическое убежище и гарантии.
К концу 1560-х Россия увязла в затяжной Ливонской войне против целого узла противников. Внутри страны опричнина раскалывала элиту и делала будущее непредсказуемым даже для самого царя. В этой атмосфере Иван начал всерьез рассматривать вариант побега: возможность в крайнем случае уйти из страны, вывезти сокровища и получить безопасность на берегах Туманного Альбиона. Английский аристократ и путешественник Джером Горсей прямо писал — русский царь стремился получить политическое убежище в Англии, так как не был уверен в «завтрашнем дне».
Елизавета I, в свою очередь, была прагматиком. Англия получала от торговли с Московией солидную прибыль, но не собиралась ввязываться в рискованные союзы. Она предпочитала держать отношения в рамках торговли и дипломатии, не подписывая опасных обязательств. И, по некоторым данным, боялась серьёзных столкновений с Габсбургами, враждебно относившимися к русскому продвижению в Прибалтику.
Роковое письмо 1570 года
Переписка прервалась. Иван ждал ответа, но вместо официальных гарантий получал лишь уклончивые отписки. Его посланники в Лондоне натыкались на непреодолимую стену. И когда терпение лопнуло, царь взялся за перо.
«Мы думали, что ты правительница своей земли и хочешь чести и выгоды своей стране, — писал Грозный. — Ажно (однако же) у тебя мимо тебя люди владеют, и не токмо люди, но и мужики торговые, и о наших государевых головах, и о честех, и о землях прибытка не ищут, а ищут своих торговых прибытков».
Царь не просто оскорблял королеву — он подвергал сомнению саму её власть. Он упрекал Елизавету за то, что она позволила «торговым людям» ограничивать королевскую власть, и противопоставлял этому своё самодержавие. В его понимании, настоящий государь должен править единолично, а не делиться властью с купцами. Особое возмущение царя вызывала и разница печатей на королевских грамотах: «сколько ни приходило грамот, хотя бы у одной была одинаковая печать! У всех грамот печати разные. Это не соответствует обычаю, принятому у государей».
«Тайные дела великого значения»
В том же послании неоднократно упоминаются некие «тайные дела великого значения», которые Иван Грозный передал ранее устно Елизавете через её посланника Дженкинсона. Под этим тайным делом исследователи понимают обычно предложение о браке и о предоставлении взаимного политического убежища.
Вероятно, предложение о браке было отклонено королевой, а возможность убежища была обещана лишь на условиях, что царь будет сам себя содержать. Именно это и вызвало резкий, уничижительный характер царского послания. Разгневанный отказом Елизаветы, русский царь выплеснул всю свою ярость на страницы письма.
Почему Елизавета боялась
Страх Елизаветы перед письмами Ивана Грозного был не столько личным, сколько политическим. Она не боялась оскорблений — она боялась последствий. Английская Московская компания, получившая от царя уникальные торговые привилегии, занимала главенствующее положение на русском рынке. Любой гнев царя мог обернуться отзывом этих привилегий, конфискацией товаров, арестом английских купцов — и тогда многомиллионные прибыли, которые Англия получала от торговли с Московией, канули бы в Лету.
Королева понимала: Иван Грозный — человек непредсказуемый и жестокий. То, что он убивал своих бояр и даже собственного сына, было известно в Европе. Вступать в брак с человеком, который сильно напоминал ей собственного отца — Генриха VIII, тоже известного своей жестокостью, — Елизавета не желала. Она предпочитала держать дистанцию, отвечая уклончиво и не давая никаких твёрдых обязательств.
Но именно эта уклончивость и выводила царя из себя. Он требовал прямого ответа — и не получал его. Он требовал уважения к своему царскому достоинству — а вместо этого видел, что с ним торгуются, как с купцом. И тогда он брался за перо — и обрушивал на голову английской королевы весь свой гнев, всю свою ярость, всё своё презрение к «пошлой девице», которая посмела не воспринимать его всерьёз.
Разрыв и возобновление
После скандального письма 1570 года переписка прервалась на двенадцать лет. Возобновилась она только в 1582 году, когда Грозный выразил заинтересованность племянницей королевы Марией Гастингс. Но Елизавета и на этот раз отказала — сославшись на недостаточную красоту родственницы. Английский посол в России Джером Боус уверял царя, что Мария Гастингс очень больна, страшна собой, не имеет никакого влияния при дворе и не собирается принимать православную веру. Более подходящей кандидатуры при английском дворе русский царь так и не нашёл.
Переписка продолжалась до самой смерти Ивана Грозного в 1584 году. Но былого доверия уже не было. Елизавета так и не дала тех гарантий, которых так настойчиво добивался царь. А Иван так и не простил ей того, что она, «пошлая девица», посмела вести с ним торг, а не разговаривать как равная с равным.
Вот так и сложилась эта история — история двух правителей, говоривших на разных языках не только в прямом, но и в переносном смысле. Иван Грозный видел в Елизавете потенциальную союзницу и, возможно, жену, которая могла бы дать ему убежище. Елизавета видела в нём выгодного торгового партнёра — и опасного, непредсказуемого соседа, которому нельзя давать слишком много власти над собой.
