«Вольница» без женщин: с чего всё начиналось
Фундамент этого феномена заложили первые поселенцы на берегах Дона. В XV–XVI веках на юг бежали, в основном, мужчины — от крепостного права, от царского суда, от долговой ямы. На новом месте возникали чисто мужские общины — военные братства, которые жили по принципу «С Дону выдачи нет». Первые сто-двести лет существования казачьих городков были временем тотального дефицита женщин.
Похищенные невесты и копилка казачьей экзотики
Решить демографическую проблему помогала военная удаль. Поставщиками невест для донцов стали ближайшие соседи: черкесы, ногайцы, татары и, прежде всего, главный враг — турки. Женщин попросту угоняли из военных набегов, и такой трофей называли «ясыркой». Эти пленницы, обладающие эффектной восточной внешностью — горящие глаза, черные волосы, смуглая кожа, — щедро перемешали кровь и создали будущий знаменитый «южный» типаж казачки, описанный еще Михаилом Шолоховым. Уже в 1635 году в одном из походов казаки привели в свои юрты более 1700 турецких женщин.
Кодекс чести: почему «свои» стали чужими
Казалось бы, с появлением русских поселенцев на Дону в XVIII веке ситуация должна была выровняться. Но вышло всё наоборот. Казаки стали демонстративно игнорировать новых соседок.
Причина была в гордости. Казак, по своему кодексу, был воином, рыцарем «вольной степи». Русский же крестьянин, бежавший от барина, ассоциировался у него с «мужиком», загнанным в ярмо, которого можно было унизить одним только словом. Женитьба на славянке автоматически означала смешение с этим «черным сословием», удар по репутации всего рода. Если же казак всё-таки ослушивался общественного мнения, над ним насмехались до самой старости, а его вдову обрекали на одиночество и изгнание.
Кстати, немаловажную роль сыграла и внешность: яркие, темпераментные южанки, привыкшие к гордой походке, выглядели куда привлекательнее на фоне более скромных славянок, которых казаки считали «чрезмерно строптивыми».
Вера под вопросом: языковой и религиозный барьер
Нельзя забывать и о вере. Хотя казаки, попадая в плен, часто меняли веру под угрозой смерти, в обычной жизни насильно крестить своих жен они не спешили. Привозя в дом мусульманку или язычницу, они порой заключали брак не по церковному канону, а через Казачий Круг, не требуя от нее смены религии. С православными же славянками этот фокус не проходил — требовалось строгое соблюдение обрядов, что в степи было лишней обузой.
Донской казак — это всегда «свой», отдельный мир со своими законами, а русская или украинка была воплощением того самого порабощенного мира «мужиков», от которого он так отчаянно бежал. Поэтому, выбирая между румяной славянкой и смуглой турчанкой, казак предпочитал показать свою свободу, женясь на той, чей народ он только что победил.
