Слова, слова, слова
Указ 1786 года стал закономерным продолжением политики Екатерины, направленной на оформление нового статуса дворянства. Императрица желала видеть в высшем сословии не бесправных челобитчиков, а партнеров, достойных уважения . Замена уничижительного «раба» на гордое «подданный» была адресована именно дворянской элите. Это был жест, призванный поднять их самосознание и укрепить связи с престолом на новых, более цивилизованных основаниях.
Однако дворянство не проявило особого энтузиазма. В посланиях на высочайшее имя интеллектуальная элита упорно продолжала подписываться «нижайший раб», игнорируя введенную моду на «подданство» . Это был не протест, а скорее инерция многовековой традиции, где самоуничижительная подпись была не более чем этикетной формулой, автоматически воспроизводимым штампом, лишенным унизительного смысла . Парадокс заключался в том, что подпись «раб» в челобитных была формальностью, ровно как и «верноподданный» — для честолюбивой Екатерины важна была сама игра, ритуал, а не суть.
«Довольно и слова!»
Истинное лицо этой реформы вскрыл случай с поэтом Василием Капнистом. Вдохновленный указом императрицы, он сочинил хвалебную «Оду на истребление звания раба», где воспринял смену терминов буквально — как обещание настоящего освобождения крестьян. Реакция Екатерины была сокрушительной и циничной: она велела передать поэту, что «Вы хотите уничтожения рабства на деле... Довольно и слова!» . Этот эпизод расставил все точки над i. Запрет на слово «раб» был лишь красивой ширмой. Императрица не собиралась менять крепостническую суть империи.
Более того, именно при Екатерине крепостное право достигло своего апогея. В 1783 году она распространила его на Украину, окончательно закрепостив около 800 тысяч малороссийских крестьян . Указом 1767 года крестьянам запретили жаловаться на помещиков, что развязало руки даже самым жестоким самодурам . Жалованная грамота дворянству 1785 года фактически превратила крепостного в безгласную вещь, сельскохозяйственный инвентарь . Сама императрица, как отмечал историк Ключевский, плохо различала разницу между крепостным и рабом, считая, что у крестьянина нет имущества, и он — лишь «несчастный класс», которому «нельзя разбить свои цепи без преступления» .
Так в екатерининскую эпоху слова «подданный» и «гражданин» обрели в русском языке новый смысл, но для миллионов крестьян это осталось лишь красивым звуком. Подмена понятий стала символом правления: отменяя слово «раб», императрица лишь укрепила саму суть рабства, навсегда разорвав связь между языком просвещения и реальностью крепостнической России.
