19/11/26

Почему на печати князя Пожарского был тот же знак, что у тамплиера из «Айвенго»

Пожарского обычно представляют по памятнику Ивана Мартоса на Красной площади: античный доспех, шлем, меч, щит с ликом Спаса. Этот образ создан через двести лет после Смуты, и о вкусах александровской эпохи он говорит больше, чем о самом князе. Документы Смуты сохранили другой след: печать, которой Пожарский скреплял грамоты ополчения. Изображение на ней мало похоже на то, что принято считать русской символикой.

Печать вместо подписи

В Московском государстве личная печать была рабочим инструментом. Ею скрепляли грамоты, челобитные, духовные завещания и договоры. Подпись в нынешнем смысле только входила в обиход. Под документом писали «руку приложил», а печать удостоверяла, что бумага исходит именно от этого человека.

Печати бывали перстневые, совсем маленькие, и более крупные, с развёрнутой надписью. Оттискивали их на воске, а в XVII веке всё чаще на сургуче. Изучает такие оттиски сфрагистика. В России у неё сложилась сильная школа: Александр Лакиер в середине XIX века одним из первых описал печати допетровской знати, Николай Лихачёв собрал огромный корпус древних печатей, а Евгения Каменцева и Николай Устюгов написали пособие «Русская сфрагистика и геральдика», по которому учатся до сих пор.

Что на печати

В центре печати помещён щит, а в щите ворон, клюющий мёртвую голову. Щит держат два льва, вставшие на задние лапы. Над щитом корона, внизу извивается дракон. По кругу идёт надпись: «Стольник и воевода князь Дмитрей Михайловичь Пожарской Стародубской».

Перед нами полная геральдическая композиция, собранная по европейским правилам: щит с фигурой, щитодержатели, увенчание. На печатях русской знати начала XVII века обычно встречается одиночная фигура, зверь или птица. Такой развёрнутый набор попадается реже, и печать Пожарского в этом смысле заметна.

«Стольник и воевода»

Надпись точно передаёт положение князя в годы ополчения. В 1598 году он подписал соборное определение об избрании Бориса Годунова в скромном чине стряпчего с платьем. Стольником он упоминается с начала XVII века, в том числе в 1602 году, когда судился о местах с князем Борисом Лыковым. Воеводой его сделало ополчение. В 1611–1612 годах от его имени по городам рассылали грамоты с призывом собирать людей и деньги, и печать скрепляла именно их. Боярство князь получил позже, 11 июля 1613 года, в день венчания Михаила Фёдоровича на царство.

Последнее слово надписи тоже говорит о многом. Пожарские вели род от стародубских князей. Стародуб в 1218 году получил Иван Всеволодович, младший сын Всеволода Большое Гнездо, от старшего брата, великого князя Юрия. Ко временам Смуты род считался захудалым, и в местнических спорах противники не раз указывали на это Пожарскому. На собственной печати князь напоминал, что он потомок Рюриковичей, пусть и из младшей ветви.

Откуда западный мотив

Европейские сюжеты на печатях московской знати не были редкостью. Резные камни и готовые печатки привозили из-за границы, местные мастера копировали их или брали рисунки из гравюр и печатных книг. Многое приходило через Речь Посполитую, где геральдика давно сложилась в систему. Владелец выбирал изображение по вкусу, не всегда вникая в его исходный смысл.

Гербом Пожарских ворона называть не стоит. В Московском государстве не было наследственных гербов. Один человек мог сменить за жизнь несколько печатей, а его сын мог взять совсем другой знак, поэтому историки называют такие изображения эмблемами. Официальная геральдика появилась позже. В 1722 году Пётр I учредил должность герольдмейстера и Герольдмейстерскую контору. В 1797 году Павел I подписал манифест о составлении Общего гербовника дворянских родов, первая часть которого вышла в 1798 году. Пожарских к тому времени уже не было: род угас в мужском колене в 1685 году, со смертью князя Юрия Ивановича.

Алхимический след.

Ворон над мёртвой головой хорошо знаком историкам алхимии. Чёрная птица обозначала нигредо, «работу в чёрном», то есть первую стадию Великого делания. На этой стадии вещество, по представлениям алхимиков, должно было «умереть» и разложиться, прежде чем преобразиться. Саму эту стадию называли «головой ворона».

Отсюда легко сделать эффектный вывод, но подтверждений ему нет. Ни один документ не говорит, что Пожарский интересовался алхимией или что резчик вкладывал в рисунок такой смысл. Ворон и мёртвая голова в европейской эмблематике служили и простым напоминанием о смерти и бренности. Мотив был ходовым, и его копировали вместе с другими готовыми сюжетами. Сходство изображения не доказывает родства смысла.

Ворон Бриана де Буагильбера

Внимательный читатель «Айвенго» вспомнит похожий знак. В сцене турнира Вальтер Скотт описывает щит храмовника Бриана де Буагильбера: летящий ворон держит в когтях череп, а девиз гласит «Gare le Corbeau», то есть «Берегись ворона». У Скотта ворон череп не клюёт, но мотив близкий.

Роман вышел в конце 1819 года, через два с лишним века после Смуты, а его действие происходит в XII веке. Никакой связи между вымышленным рыцарем и московским воеводой нет. Совпадение показывает другое: ворон с черепом жил в европейской культуре веками и легко переходил из эмблемы в эмблему, а оттуда в роман.

Спас на щите: откуда путаница

В популярных текстах иногда пишут, что на печати Пожарского был Спас Нерукотворный. Этот образ взят с памятника. Мартос поместил лик Спаса на щит князя, и для скульптора это был понятный ход: ополчение шло освобождать Москву под знаменем защиты православной веры. К печати это решение отношения не имеет. Главной святыней ополчения документы и летописная традиция называют список Казанской иконы Божией Матери, с которым связан праздник 4 ноября.

Что говорит печать о самом князе

Воевода, возглавивший ополчение под лозунгом защиты православия, скреплял свои грамоты печатью в европейском вкусе, с вороном, львами, короной и драконом. Современники противоречия в этом не видели. Знать XVII века брала эмблемы там, где находила, а печать ценилась как знак личности и достоинства. Длинная надпись с княжеским титулом и родовым прозвищем была для владельца важнее происхождения картинки.

Бронзовый герой со Спасом на щите появился в XIX веке. В 1612 году Москву освобождал стольник, на чьей печати ворон клевал мёртвую голову.