Почему русские цари венчались на царство дважды: загадка двойной коронации
В школьных учебниках всё выглядит просто: умер один государь — короновали следующего. Шапка Мономаха, Успенский собор, колокольный звон. Но если внимательно читать источники XVI–XVII веков, обнаруживается странность, о которой историки спорят до сих пор: в биографиях русских монархов коронационный сюжет то и дело удваивается. Ивана Грозного венчали на царство в 1547 году — а спустя полтора десятилетия обряд, судя по документам, пришлось «доигрывать». Лжедмитрий I получил корону дважды за один день. А сам чин венчания устроен так, что царь оказывался единственным мирянином в стране, над которым дважды в жизни совершали одно и то же церковное таинство.
Почему «венчание», а не «коронация»
Начнем с самого слова. Русские государи не «короновались» — они «венчались на царство», и это не случайная фигура речи. Термин пришел из Византии вместе с самим обрядом: греческое «степсимон» обозначало и возложение императорского венца, и брачное венчание. Смысл был глубоким — монарх вступал в мистический союз со своей державой, как жених с невестой. Отсюда же устойчивая формула русских книжников: царь «обручен» царству.
Первым этот обряд в Москве прошел не царь, а княжич: в 1498 году Иван III венчал шапкой Мономаха своего внука Дмитрия — наследника, которого вскоре сам же и отправил в опалу. Полноценное же царское венчание состоялось 16 января 1547 года, когда семнадцатилетний Иван IV принял из рук митрополита Макария бармы, крест и венец. И вот с этой церемонией связана первая загадка двойной коронации.
Иван Грозный: венчание, которое пришлось подтверждать
Проблема была в статусе того, кто венчал. По византийской традиции императора короновал патриарх — и только он. Макарий же был митрополитом, поставленным без санкции Константинополя. Для Москвы, объявившей своего государя царем — то есть преемником византийских василевсов, — это создавало юридическую брешь: с точки зрения греческой церкви обряд 1547 года выглядел самочинным.
Москва это прекрасно понимала. Начались долгие переговоры с Константинополем, и в 1561 году патриарх Иоасаф II прислал соборную грамоту, признававшую за Иваном царский титул. Но в грамоте содержалась красноречивая оговорка: венчать на царство вправе лишь патриарх, а потому обряд следовало бы совершить заново — или, по меньшей мере, восполнить его патриаршим благословением, которое и передавалось с грамотой.
Здесь начинается территория научной дискуссии. Чин венчания Ивана IV дошел до нас в двух редакциях — краткой и пространной, и в пространной появляется важнейший элемент, которого, судя по всему, не было в реальной церемонии 1547 года: миропомазание. Филолог и историк культуры Борис Успенский в фундаментальной работе «Царь и патриарх: харизма власти в России» подробно разбирал эту коллизию: пространная редакция, по всей видимости, отражает не то, как венчали Грозного, а то, как это следовало сделать «по-настоящему» — с учетом константинопольских требований. Иными словами, задним числом обряд достраивали до канонического образца. Венчался ли Иван физически второй раз, источники прямо не говорят, но документальное «второе венчание» — исправленный и дополненный чин — существует, и именно по нему венчали уже его сына Федора в 1584 году. Так первое русское царское венчание фактически раздвоилось: одно состоялось в соборе, другое — на бумаге.
Два миропомазания: привилегия, которой не было даже у византийцев
Со времен Федора Ивановича в чин прочно вошло миропомазание — и здесь скрыто второе, самое глубокое удвоение. Дело в том, что каждый православный человек принимает таинство миропомазания один раз в жизни — сразу после крещения. Повторение его немыслимо, как немыслимо повторное крещение.
Каждый — кроме царя. Государь при венчании на царство помазывался миром вторично: святым миром крестообразно помечали его чело, уши, грудь, плечи и руки. Успенский и его соавтор по классической работе «Царь и Бог» лингвист Виктор Живов показали, что в этом пункте русская практика разошлась с византийской. В Константинополе помазание императора богословски трактовалось как образ, повторяющий крещальное, — то есть формально таинство не удваивалось. В Москве же его стали понимать буквально: над царем действительно во второй раз совершается таинство, и это ставит его в исключительное положение — между мирянами и духовенством.
Следствия были вполне зримыми. После помазания царь причащался в алтаре, у престола, по священническому чину — отдельно Тела и отдельно Крови, чего мирянам не полагалось. Он входил в алтарь через царские врата. Двойное миропомазание делало русского самодержца фигурой полусакральной — и именно эта логика позднее позволит Петру I упразднить патриаршество и возглавить церковное управление: помазанник в некотором смысле сам был лицом духовным.
Лжедмитрий: две короны за один день
Самый эффектный случай двойной коронации в русской истории документирован безупречно — благодаря мемуарам очевидца, архиепископа Арсения Элассонского, грека, служившего в Москве. 30 июля 1605 года венчался на царство Лжедмитрий I, и церемония прошла в два акта.
Сначала в Успенском соборе новопоставленный патриарх Игнатий возложил на самозванца царский венец. Затем процессия перешла в Архангельский собор — усыпальницу московских государей, — где Арсений Элассонский увенчал Лжедмитрия шапкой Мономаха над гробами «предков», Ивана Грозного и Федора Ивановича. Расчет очевиден: человеку, чье происхождение вызывало вопросы, требовалась двойная легитимация — и от церкви, и от династии, у праха «отца» и «брата». Одной короны самозванцу было мало; понадобились две. Кстати, тот же Лжедмитрий устроил и еще одно новшество: короновал свою невесту Марину Мнишек — первую и до Екатерины I единственную женщину, венчанную на русское царство.
1682 год: двойной трон и вторая шапка Мономаха
Наконец, был в русской истории день, когда двойная коронация стала буквальной. 25 июня 1682 года на царство венчали сразу двух государей — пятнадцатилетнего Ивана V и десятилетнего Петра I. Компромисс между враждующими кланами Милославских и Нарышкиных породил уникальную для Европы конструкцию соправительства, и церемонию пришлось изобретать на ходу.
Шапка Мономаха существовала в единственном экземпляре — ее возложили на старшего, Ивана. Для Петра мастера Оружейной палаты спешно изготовили копию, получившую официальное название «шапка Мономаха второго наряда»; она и сегодня хранится в Оружейной палате рядом с оригиналом. Был сделан и знаменитый двойной серебряный трон с двумя сиденьями и потайным окошком в спинке — через него, по свидетельствам современников, царевна Софья и приближенные подсказывали юным царям ответы во время приемов. Так формула «цари венчались дважды» на один день обрела арифметически точный смысл: два царя, два венца, одно царство.
