6 июня 1671 года на Красной площади, у Лобного места, Степана Разина четвертовали. Палач отрубил ему правую руку по локоть, потом левую ногу по колено, потом снял голову. Руки, ноги и голову воткнули на пять специально установленных кольев. Туловище бросили на съедение собакам. Брат Фрол, видя мучения Степана, закричал: «Я знаю слово и дело государево!» — и тем отсрочил собственную казнь на пять лет. Степан успел прохрипеть: «Молчи, собака!» — это были его последние слова.
Останки увезли «на Болото» — в Замоскворечье, на Болотную площадь — и воткнули на колья «до исчезнутия». Так и стояли они, выставленные на всеобщее обозрение, под открытым небом, в дождь и снег. В 1676 году их ещё видел там член голландского посольства Бальтазар Койэтт, оставивший запись в дневнике. А потом останки «загадочно исчезли».
Куда они делись — на этот вопрос историки спорят уже три с половиной века. Но самая авторитетная версия, подтверждённая несколькими независимыми источниками, указывает на место, которое мало кто ожидает: старое Татарское кладбище за Калужскими воротами, на территории нынешнего Парка Горького. И похоронили разрубленное тело предводителя крестьянской войны, по всей видимости, московские татары — мусульмане.
Анафема: почему православные не могли его похоронить
Разин был предан церковью анафеме ещё при жизни — патриарх Иосиф отлучил его от церкви в феврале 1671 года, за три месяца до казни. Это означало не просто проклятие, но и вполне практическое последствие: отлучённого от церкви нельзя было хоронить по православному обряду. Ни на приходском кладбище, ни за оградой, ни вообще на освящённой земле. Его тело, по логике церковных и светских властей, не должно было упокоиться никогда. Душа еретика и бунтовщика не должна найти покоя — а могила, как писал московский краевед Юрий Рябинин, «имеет не последнее значение в памяти о покойном».
Государство рассуждало примерно так же. Разин покусился не просто на государственную власть, а на власть «от Бога». Его искромсанное тело должно было оставаться на кольях — назидание и вечная казнь, не заканчивающаяся даже после смерти. В этом контексте любая попытка предать останки земле была бы актом мятежа — пусть и тихого, но мятежа.
И тем не менее останки исчезли. Кто-то их забрал и похоронил. И сделал это, по всей видимости, тайно — ночью, рискуя собственной жизнью.
Шумилов, Каштанов и летопись XVIII века
В 1960 году историк В.Н. Шумилов ввёл в научный оборот летопись XVIII века, в которой содержалась запись о захоронении останков Степана Разина на старом Татарском кладбище в Замоскворечье. Спустя год, в 1961 году, М.Я. Попов (Волков) опубликовал в журнале «Вопросы истории» статью, где свёл всё воедино: захоронение состоялось вскоре после февраля 1676 года — то есть как раз в то время, когда Койэтт ещё видел останки на кольях, а вскоре они исчезли.
В 2014 году историк Сергей Каштанов опубликовал в электронном научно-образовательном журнале «История» статью «Ещё раз о месте захоронения останков Степана Разина», где привёл новые подтверждения гипотезы. Один из источников — запись о захоронении «трупа» Степана Разина возле Татарского кладбища, обнаруженная Л.З. Мильготиной в рукописи середины XVIII века, содержащей сказания Петра Золотарева — произведение второй половины XVII века. Второй источник — чертёж части южной окраины Москвы 1683 года, найденный в 1996 году А.В. Антоновым и изданный в 1997 году В.С. Кусовым. На чертеже изображено Татарское кладбище с надписью «Кладбища Татарские» — примерно в 400–500 метрах к юго-западу от Калужских ворот, на территории северной части нынешнего Парка Горького, около восточной стороны квадратного бассейна.
Что говорила татарская рукопись
В конце 1940-х — начале 1950-х годов в московской татарской общине ходила рукопись на современном татарском языке. Её упоминал краевед Дамир Хайретдинов, нашедший сведения о Татарском кладбище в издании «Актовыя книги XVIII века» за 1893 год. По воспоминаниям респондентов, читавших рукопись, в ней говорилось: тело казнённого Разина было брошено в Москву-реку, но ночью татары выловили его и захоронили рядом со своим кладбищем, чуть ниже него.
Версия о том, что тело сбросили в реку, а потом выловили, не противоречит известным фактам — просто_details_разнятся. По одним данным, останки стояли на кольях; по другим — были брошены в воду. Возможно, произошло и то, и другое в разное время. Важно другое: татарская община Москвы помнила о своём участии в погребении Разина и передавала эту память из поколения в поколение.
Почему именно мусульмане
Казалось бы: при чём здесь мусульмане? Разин был казаком, православным — по крайней мере, формально. Но связь атамана с мусульманским миром была глубже, чем кажется.
В войске Разина сражались тысячи татар и калмыков. Он обращался к мусульманам с «прелесными письмами» — воззваниями, написанными на татарском языке. Осенью 1670 года такое письмо было отправлено даже в Москву. Перевёл текст и отвёз к московским татарам кадомский служилый татарин Асан Айбулатов. В письмах Разин обещал мусульманам: «ничево вам худова не будет, и мы за вас радеем». Он не призывал их принять свою веру — он предлагал союз против общего врага: бояр, воевод, порядков, которые угнетали и русских, и татар, и чувашей, и калмыков.
Сохранились и более интригующие свидетельства. Голландский парусный мастер Ян Стрейс, встречавшийся с Разиным в Астрахани, описывал его как человека, который держался «с большой строгостью». А иностранцы порой изображали Разина в «отуроченном» виде — европейцы путали казачье слово «атаман» с «Оттоман», то есть «турок». Некоторые немецкие гравюры изображали Степана Тимофеевича чуть ли не в чалме.
Была и версия о происхождении Разина от турчанки. «Аргументы и факты» приводят версию, что матерью Степана была пленная турчанка, родившая Тимофею Разе трёх сыновей. Если так, то Степан был «тумой» или «болдырём» — так донцы называли детей от смешанных христианско-мусульманских браков. Но доказательств этому нет — только предание.
Был ли Разин мусульманином
Нет. Ни одного надёжного свидетельства тому не существует. Иностранный автор Марций, упоминаемый в исторической литературе, писал, что Разин был «исповедания магометанского или никакого» — но это была не констатация факта, а догадка. Марций просто не мог представить, что христианин способен глумиться над святынями. Он видел, как разинцы издевались над священниками и храмами, и делал вывод: значит, не христианин.
В действительности Разин не был ни мусульманином, ни атеистом в современном смысле. Он был человеком своего времени — жестоким, прагматичным, готовым использовать религию как политический инструмент. Он разрушал церкви — но и ссорился с православной иерархией. Он призывал мусульман — но и калмыков-буддистов. Его «вера» была вольницей, а не догматикой.
Татары похоронили его не потому, что считали единоверцем. Они сделали это по другой причине — из сострадания и, возможно, из солидарности. Разин обещал им «радение» — и, в отличие от многих, сдержал слово. В его войске мусульмане были не бесправными «инородцами», а равноправными бойцами. Московские татары, жившие на Большой Ордынке и в прилегающих переулках — то есть совсем недалеко от Болотной площади, — помнили это. И когда тело государственного преступника, преданного анафеме, гнило на кольях, они сделали то, чего не сделал никто другой: забрали и предали земле.
Риск и символизм
Похоронить останки государственного преступника, да ещё и преданного церковной анафеме, было делом смертельно опасным. В 1670-е годы по Поволжью и Дону ещё висели плахи, на которых казнили участников восстания — счёт шёл на тысячи. Татары прекрасно понимали: если их тайна раскроется, последствия будут страшными. И всё-таки они это сделали.
В этом жесте был и определённый символизм. Мятежник Разин был близок к мусульманам в своём отрицании господствовавшего строя — и в неприязни к церкви, которая этот строй обслуживал. Похоронить его рядом со своим кладбищем — не на самом кладбище, а возле него, чуть ниже — было компромиссом между состраданием и осторожностью. Не на мусульманском погосте, но рядом — достаточно близко, чтобы защитить, достаточно далеко, чтобы не осквернить.
Где сейчас могила
Старое Татарское кладбище за Калужскими воротами было ликвидировано в конце XVIII века, когда Москва вышла за пределы Земляного города. Иноверческое кладбище оказалось слишком близко к центру — на самом Садовом кольце. В 1771 году, после чумного бунта, новое мусульманское кладбище отвели почти в трёх верстах южнее — рядом с Даниловским.
Точное место захоронения Разина неизвестно. По расчётам Хайретдинова и Каштанова, оно находилось на территории северной части современного Парка Горького — примерно в районе павильона «Шестигранник» или сквера перед больницей имени Пирогова. В 2017 году Московская городская дума рассматривала инициативу установки памятника Степану Разину на территории парка — но комиссия по монументальному искусству её не поддержала.
Могилы нет. Кладбища нет. Но история осталась — история о том, как в стране, где православная церковь предала бунтовщика анафеме, а государство — вечному позору, нашлись люди, которые рискнули жизнью, чтобы предать его тело земле. И людьми этими оказались мусульмане.
