В перечне воинских званий, установленном российским законом, верхняя строчка занята званием, которого сегодня не носит ни один человек. «Маршал Российской Федерации» — не вакансия, которую забыли закрыть, и не опечатка в документе. Это строчка, оставленная на случай, который пока не наступил. И то, что она пустует без малого тридцать лет, говорит о нашей армии больше, чем любой список генералов.
Жезл, переживший две династии
Маршальское звание в России старше того, что мы сегодня называем армией. Чин генерал-фельдмаршала ввёл Пётр I, и первым его получил в 1700 году Фёдор Головин — человек, ведавший тогда и дипломатией, и Адмиралтейством, и первым кавалером ордена Андрея Первозванного ставший. Дальше по списку идут Суворов, получивший жезл осенью 1799 года после итальянского похода, Кутузов, ставший фельдмаршалом в августе 1812-го между Смоленском и Бородином, Дибич за турецкую кампанию 1829 года, Гурко в 1894-м.
Всего, по устойчивому счёту, чин получили шестьдесят четыре человека — но цифра эта лукавая, потому что внутри неё есть иностранцы, удостоенные звания почётно.
А потом чин тихо умер, за двадцать лет до самой империи. Последним русским фельдмаршалом остался Дмитрий Милютин, получивший звание в 1898 году за военные реформы, а не за победу на поле боя. После него ни один подданный империи фельдмаршалом не стал — ни за русско-японскую, ни за Первую мировую, где армиями командовали генералы, а фронтами — люди в чине генерала от инфантерии. Почётные звёзды иностранным монархам ещё выдавали, последняя досталась черногорскому королю в 1910 году, но к русской армии это уже не имело отношения. Жезл оказался слишком тяжёлым для эпохи, в которой война стала делом штабов, заводов и железных дорог.
1935: звание под задачу
Советская власть восстанавливала маршальское звание не из любви к традиции. Постановление о введении «Маршала Советского Союза» вышло 22 сентября 1935 года, а первых пять человек получили его 20 ноября: Ворошилов, Тухачевский, Будённый, Егоров, Блюхер. Ни один из них не был командующим в нынешнем смысле — все пятеро были фигурами Гражданской войны и партийно-военной верхушки.
Смысл нововведения был практический. Красная армия к середине тридцатых выросла из полупартизанской структуры в огромную машину, и ей понадобилась лестница чинов, где верхняя ступень однозначно отделяет высший командный состав от остальных. Одновременно решалась вторая задача: звание маршала делало военачальника персонально узнаваемым. В стране, где всё строилось на коллективных органах, маршал был исключением — человеком с именем.
За всю историю звание получил сорок один человек — цифра в литературе называется чаще других, хотя точный счёт зависит от того, как считать лишённых и восстановленных. И тут начинается самое интересное.
Маршал как мишень
Шестерых звания лишили. Тухачевский — в 1937-м, Егоров — в 1939-м, Блюхер — в 1938-м, Кулик — в 1942-м, Булганин — в 1958-м, Берия — в декабре 1953-го, по приговору. Четверо из шести были расстреляны: Тухачевский, Егоров, Кулик, Берия. Блюхер до приговора не дожил — он умер в Лефортовской тюрьме в ноябре 1938 года. Булганина просто разжаловали до генерал-полковника, и он тихо умер через семнадцать лет.
Это не случайность и не издержки характера. Маршальское звание в советской системе было не только наградой, но и политическим маркером: оно означало, что носитель стоит в военной иерархии настолько высоко, что становится самостоятельной величиной. А система плохо переносила самостоятельные величины. Судьба Жукова — четыре звезды Героя, пост министра обороны и отставка в октябре 1957 года — показывает ту же логику в мягком варианте: не расстрел, но устранение.
Обратная сторона той же медали — звание, выданное за лояльность. В 1976 году маршалами стали Леонид Брежнев, никогда не командовавший фронтом, и Дмитрий Устинов — инженер и организатор оборонной промышленности, девятнадцать лет державший в руках военный заказ и получивший звёзды уже в должности министра обороны.
Именно тогда маршальское звание окончательно перестало означать «полководец» и стало означать «высший чин в номенклатуре».
Один раз в новой России
После 1991 года звание не отменили — его переписали под новое государство. Закон о воинской обязанности и военной службе, принятый 11 февраля 1993 года, ввёл «Маршала Российской Федерации», и следующие пять лет эта строчка оставалась пустой.
Заполнилась она один раз. 21 ноября 1997 года звание получил Игорь Сергеев — министр обороны, всю жизнь прослуживший в Ракетных войсках стратегического назначения, то есть военный инженер и штабист, а не фронтовой командир. Ни в указе, ни в законе нет объяснения, почему именно тогда и именно он; версия о том, что армии в пору её тяжелейшего состояния понадобился символ управляемости, остаётся версией. Сергеев носил звание до смерти в ноябре 2006 года — и с тех пор живых маршалов в России нет.
Почему ступень не занята
Причин несколько, и они складываются.
Первая — юридическая. Действующий закон, принятый 28 марта 1998 года, оставляет за президентом право присвоить маршальское звание, но не говорит, при каких обстоятельствах это следует сделать. Нет заслуг — нет звания. Формально всё в порядке: пустая клетка не противоречит ни одной норме.
Вторая — структурная. В советской системе под маршалом стояла целая прослойка маршалов родов войск: авиации, артиллерии, бронетанковых войск, инженерных войск, войск связи. Это была ступень, на которую поднимались командующие видами и родами, и с неё открывалась дорога выше. В действующем российском перечне этой прослойки нет.

