Траурная процессия движется по улицам. Впереди, сверкая начищенной медью, марширует духовой оркестр. Позади него грузовик с откинутыми бортами, застланный красным кумачом, где установлен гроб. На рукавах участников — красные повязки. Звучат не заупокойные молитвы, а революционные марши. Вместо священника выступает партийный работник.
Советский Союз попытался создать человека новой формации, который родится, женится и умрёт без оглядки на «опиум для народа». Новый погребальный обряд стал ярчайшей иллюстрацией этого. То, что видели советские люди на похоронах настоящих коммунистов, было настолько необычно, что запоминалось на всю жизнь.
Гражданская панихида вместо отпевания
Главное, что бросалось в глаза — полное отсутствие церкви. Революционные власти создали альтернативу: «красные» или «гражданские похороны». Похороны стали политической манифестацией.
Красный цвет стал доминировать в символике: флаги, ленты и сама обивка гроба. Иногда самого покойного облачали в красную рубашку. Надгробия венчала не скорбная Голгофа, а пятиконечная звезда — символ борьбы и верности идеалам.
Кремация: атеизм в чистом виде
Если гражданская панихида была вызывающим отказом от старого, то кремация стала его прямым физическим уничтожением. Советская власть рассматривала её как «кафедру безбожия» — способ доказать, что от человека остаётся лишь горстка пепла, а душе просто некуда улетать.
На этом фоне настоящий коммунист должен был стремиться к кремации. В 1927 году появилось Всероссийское кремационное общество, и членские билеты за номером получили Сталин, Калинин и другие вожди.
Парадокс Донского крематория
Самый громкий скандал разразился в первом советском крематории, открытом на территории Донского монастыря. Вместо революционеров там сжигали совсем других людей. Именно там, в бывшем храме, нашёл свой последний приют прах Ежова, Горького, Маяковского, Чкалова, Тухачевского и Жукова.
Ирония истории: под сводами монастыря сжигали выдающихся людей страны. Позже там же кремировали Юрия Гагарина.
Возвращение традиций
Даже в разгар атеистической кампании крестьяне отказывались сжигать близких и предпочитали тайком звать священника, пусть и за богатые дары. В народе цепко держались за вековые устои: хоронили на третий день, справляли поминки на 9-й и 40-й дни, занавешивали зеркала.
Когда началась война с фашизмом, власть пошла на попятную, заключив с патриархией союз. В конце 40-х годов кремация перестала быть идеологически предпочтительной.
Похороны коммунистов в СССР были спектаклем, где каждый элемент работал на идеологию. Но оказалось, что въевшаяся в кровь традиция оказалась сильнее самой грозной государственной машины.
