Пропавшая лодка
К-129 относилась к проекту 629А — дизель-электрическим подводным лодкам, которые к концу шестидесятых уже считались устаревшими. На борту находились три баллистические ракеты Р-21 с ядерными боеголовками и две торпеды с ядерными зарядами. Экипаж — 98 человек .
В конце февраля 1968 года лодка вышла с базы в Петропавловске-Камчатском на боевое патрулирование. По плану она должна была нести службу в северной части Тихого океана, северо-восточнее Гавайев. 8 марта К-129 не вышла на связь. Советское командование подняло тревогу, но поиски не дали результата .
Тогда в дело вступила американская система гидроакустического наблюдения SOSUS — сеть подводных микрофонов, развернутая вдоль побережья США и на ключевых рубежах Тихого океана. Операторы зафиксировали характерный звук, похожий на взрыв или имплозию, произошедший примерно 11 марта. Три станции засекли сигнал, и методом триангуляции американцы определили место катастрофы с точностью до нескольких миль .
Советский флот тем временем прочесывал совершенно другой район. В поисках участвовали десятки кораблей, подводные лодки, самолеты — в общей сложности около 286 вылетов морской авиации. Но зона поиска простиралась на сотни тысяч квадратных миль, и найти что-либо в штормовом океане не удавалось . В мае поиски официально прекратили.
Американцы к тому времени уже знали точные координаты: 40 градусов северной широты, 180-й меридиан — примерно на полпути между Гавайями и Курильскими островами, на глубине около 5000 метров .
Что искали американцы
На первый взгляд, овчинка не стоила выделки. К-129 была дизельной лодкой, уступавшей американским атомным субмаринам по всем характеристикам. Ракеты Р-21 — жидкостные, с одной боеголовкой — тоже не представляли собой верх совершенства. Но американских разведчиков интересовало другое .
Во-первых, криптографическое оборудование. Если бы удалось заполучить шифровальные машины и кодовые таблицы советского флота, американцы получили бы ключ к системе связи подводных сил СССР — а значит, возможность читать приказы и отслеживать развертывание лодок. Во-вторых, сами ракеты и их ядерные боеголовки: их характеристики, устройство, параметры. В-третьих, это был уникальный шанс вживую изучить конструкцию советской подводной лодки .
В 1968–1973 годах американцы вели разведку места гибели с помощью атомной подводной лодки специального назначения USS Halibut, оснащенной глубоководными фото- и видеокамерами. Были получены тысячи снимков лежащей на дне К-129. Специалисты пришли к выводу: поднять лодку технически возможно. Так родился проект «Азориан» .
Корабль-призрак
Главная проблема была очевидна: поднять объект с глубины в пять километров. На тот момент рекорд спасательных работ составлял 245 футов — меньше 75 метров. Разница — почти семидесятикратная .
ЦРУ обратилось к Global Marine Development — компании, строившей глубоководные буровые суда. Требовался корабль, способный не просто опустить на дно захватное устройство, но и поднять оттуда многотонную конструкцию, не показывая ее внешнему миру. Судно должно было иметь внутренний док — огромный «лунный бассейн», открывающийся в днище. Через него захваченная часть лодки поднималась бы внутрь корпуса, скрытая от посторонних глаз .
Корабль получил имя Hughes Glomar Explorer. Его водоизмещение достигало 36 тысяч тонн, длина — около 189 метров. На борту имелась буровая вышка, системы позиционирования, краны и уникальное захватное устройство, прозванное «Клементина» — огромный механический манипулятор с раскрывающимися «пальцами», способный обхватить корпус подводной лодки .
Чтобы объяснить миру, зачем построен такой корабль, ЦРУ использовало прикрытие, которое сегодня кажется почти абсурдным по своей наглости. Официально Hughes Glomar Explorer принадлежал компании эксцентричного миллиардера Говарда Хьюза и предназначался для добычи железомарганцевых конкреций — минеральных образований, устилающих океанское дно. В научные журналы были вброшены статьи о перспективах глубоководной добычи. История выглядела настолько правдоподобной, что десятилетия спустя некоторые компании всерьез занялись такой разведкой .
Стоимость проекта оценивается в диапазоне от 350 миллионов до 800 миллионов долларов в тогдашних ценах — по разным оценкам, от 1,5 до 3,5 миллиардов в пересчете на современные деньги .
Захват и обрыв
В июле 1974 года Hughes Glomar Explorer занял позицию над местом гибели К-129. Началась операция, продолжавшаяся больше месяца. Судно опускало секцию за секцией стальных труб, на конце которых находилась «Клементина». На глубине около пяти километров захватное устройство накрыло корпус лодки и сомкнуло «пальцы» .
Подъем шел медленно. Но на полпути к поверхности — примерно за полторы тысячи метров до выхода из воды — корпус К-129 не выдержал. Лодка переломилась. Кормовая часть с двумя ракетами и, вероятно, большей частью криптографического оборудования рухнула обратно на дно. В захвате осталась носовая часть — примерно треть корпуса .
Что именно удалось извлечь, до сих пор точно неизвестно. Официальные документы засекречены. По одним данным, американцы нашли две ядерные торпеды и тела шести погибших подводников. По другим — среди предметов были документы, касавшиеся советских ядерных систем. Бывший директор ЦРУ Уильям Колби в мемуарах, изданных во Франции в обход американской цензуры, писал, что на поверхность подняли только носовую часть, а все ценное — ракеты, аппаратура, коды — осталось на дне .
Шесть тел советских моряков были захоронены в море с воинскими почестями — этот эпизод позже подтвердил сам ЦРУ. В 1992 году директор ЦРУ Роберт Гейтс передал видеозапись церемонии президенту России Борису Ельцину .
Провал, ставший легендой
Планировалась вторая попытка — поднять оставшуюся кормовую часть. Но в июне 1974 года, еще до выхода Glomar Explorer в море, в Лос-Анджелесе произошло событие, которое по иронии судьбы решило судьбу всей операции. Воры проникли в офис одной из компаний Хьюза и похитили документы, среди которых была бумага, связывавшая Хьюза с ЦРУ и проектом «Азориан». В ходе разборок между бандами и последующего расследования документы попали к журналистам Los Angeles Times. В 1975 году скандал разразился в прессе .
Советский Союз отреагировал жестко. В районе гибели К-129 были объявлены «учения» с запретом на присутствие любых посторонних судов. Американский конгресс под давлением общественности запретил продолжение операции. Проект «Азориан» был закрыт .
Но самое интересное произошло позже. Именно в ответ на журналистские запросы о Glomar Explorer ЦРУ сформулировало фразу, которая вошла в юридический и разговорный язык: «Мы не можем ни подтвердить, ни опровергнуть». Этот ответ, известный как «ответ Гломара», стал стандартом для спецслужб всего мира .
Что осталось на дне
Сегодня о проекте «Азориан» известно много — но далеко не все. ЦРУ рассекретило часть документов лишь в 2010 году, и треть из них осталась зачеркнутой. Судьба Hughes Glomar Explorer сложилась странно: после закрытия проекта корабль переходил из рук в руки, использовался для буровых работ, а в 2015 году был разрезан на металл.
Оценки результата операции расходятся. Одни источники утверждают, что американцы получили лишь «две ядерные торпеды и тела моряков» — минимальный улов за сотни миллионов долларов. Другие намекают, что даже носовая часть с оборудованием дала разведке ценные сведения о советских подводных силах .
Но главный итог «Азориана» лежит в другой плоскости. Это была операция, которая доказала: технически возможно почти все — если у тебя есть деньги, время и готовность идти на риск. А еще она показала, насколько хрупкой может быть секретность, когда в дело вмешивается случай — воры, газеты и человеческая небрежность.
К-129 до сих пор лежит на дне Тихого океана — по частям, разбросанным на площади в несколько сотен метров. Советский Союз так и не узнал официально, что именно подняли американцы. А фраза «не могу ни подтвердить, ни опровергнуть» — пожалуй, самый долговечный артефакт всего проекта.
