30 августа 1918 года на заводе Михельсона в Москве прогремели выстрелы, навсегда изменившие ход советской истории. Владимир Ленин был тяжело ранен, а покушавшаяся, как гласит официальная версия, эсерка Фанни Каплан — схвачена и вскоре расстреляна. Казалось бы, всё ясно: преступница задержана, созналась, понесла заслуженную кару. Но почти век спустя исследователи находят в этом деле детали, которые заставляют усомниться в стройности официальной версии.
Одна из самых странных деталей — обыск. Вернее, два обыска. И таинственные конверты, внезапно обнаруженные в ботинках Каплан уже после того, как её раздели догола и проверили буквально каждый волосок.
Первый обыск: тотальный досмотр
Сразу после выстрелов на заводе Михельсона к месту происшествия сбежались рабочие. Среди них оказался помощник военного комиссара 5-й московской пехотной дивизии Стефан Батулин. Личность стрелка была ещё неизвестна, поэтому Батулин бросился в погоню и задержал первого, кто показался ему подозрительным, — женщину у трамвайной остановки под деревом на Серпуховской улице.
Ею оказалась Фанни Каплан. Батулин обыскал её карманы и препроводил в здание военного комиссариата Замоскворецкого района. В комиссариат тут же прибыл председатель Московского революционного трибунала А.М. Дьяконов, который приказал женщинам, в том числе З. Легонькой и З. Удотовой, тщательно обыскать задержанную.
И вот тут начинается самое любопытное. Обыск был проведён с поистине маниакальной тщательностью. Легонькая встала у двери с оружием в руках, а остальные приступили к делу.
Удотова впоследствии свидетельствовала: Каплан раздели догола. Все её вещи были просмотрены до мельчайших подробностей. Осмотрели каждую складку одежды. Даже волосы Каплан, по словам Удотовой, «были расчесаны и выглажены». Проверили даже голое тело: между ног, под мышками.
Однако никаких подозрительных предметов при девушке найдено не было. Ни оружия, ни компрометирующих документов. После этого Каплан оделась — не без помощи всё тех же женщин. Правда, обувь она застёгивала сама. Во время раздевания и одевания также ничего подозрительного не заметили.
Что нашли при обыске
При обыске у Каплан обнаружили браунинг № 150489 (по другим данным — № 50489), железнодорожный билет, папиросы, записную книжку с вырванными листами, иголки, булавки, шпильки, мелкие личные вещи и немного денег. Также при ней были найдены чистый бланк паспортной книжки и фальшивый паспорт на имя Каплан. Рубль денег и два паспорта: один — незаполненный, другой на имя Фейги Каплан.
Казалось бы, обыск проведён по высшему разряду. Но вскоре выяснилось нечто странное.
Второй обыск: конверты нашлись
Согласно архивным документам, приведённым в издании «Дело Фанни Каплан» В.К. Виноградова, при вторичном обыске в ботинках Каплан обнаружили два конверта. Жёлтые, из оберточной бумаги, со штемпелем… того самого Замоскворецкого военного комиссариата.
Женщины, обыскивавшие задержанную в первый раз, клялись, что осматривали её обувь самым тщательным образом и никаких конвертов там не было. Осмотр был тотальным — такое не пропустишь. И действительно: как можно не заметить два конверта в ботинках, если ты только что раздел человека догола, расчесал ему волосы и проверил каждую складку одежды? Откуда же они взялись?
Объяснение дежурного
В дело вмешался дежурный по комиссариату Григорий Осовский. Он написал объяснительную, которая проливает свет на эту запутанную историю.
Оказалось, что помещение, где проходил обыск, было его рабочим кабинетом. Когда приехал Дьяконов, ему срочно понадобилась чистая бумага для протоколов. Осовский бросился в кабинет, выдвинул ящик стола и в спешке задел стопку конвертов, лежавших сверху. Они рассыпались по полу. Подбирать их было некогда — Осовский схватил бумагу и убежал.
Вскоре в эту комнату привели Каплан и начали обыск. Конверты так и остались лежать на полу — и на диване, и под столом. Но каким образом они оказались внутри ботинок арестованной?
Версия Каплан
На допросе Каплан дала простое объяснение. В её ботинках торчали гвозди, и ей было больно идти. Поэтому она попросила бумагу, чтобы сделать импровизированные стельки. Чьё разрешение она получила — от караульных или от женщин — она не помнила.
Следователи поначалу отнеслись к этой истории с недоверием. Конверты из помещения комиссариата в обуви задержанной могли указывать на связь с кем-то из служащих. Это породило версии о возможных сообщниках внутри самого аппарата.
Однако уже 1 сентября 1918 года было подписано заключение: конверты были взяты Каплан уже после ареста, а значит, искать соучастников в комиссариате нет оснований. Красноармейцам, охранявшим её, вынесли выговор за недосмотр.
Что было дальше
После допросов Каплан отправили на Лубянку, где её интенсивно допрашивали. Допрос вёл лично председатель ВЦИК Яков Свердлов. Поначалу Каплан отказывалась подписывать протокол допроса. Но позже следствие всё же добилось от неё признания вины в покушении на Ленина.
Когда допросы кончились, комендант Кремля Павел Мальков забрал эсерку из ВЧК и посадил её в полуподвальную комнату Большого дворца.
3 сентября Коллегия ВЧК приняла решение о расстреле Каплан. Сразу после этого один из членов Коллегии, секретарь ВЦИК Варлаам Аванесов, поручил коменданту Малькову немедленно исполнить приговор. «Да, подумалось в тот момент, красный террор не пустые слова, не только угроза, — вспоминал Мальков. — Врагам революции пощады не будет!»
Каплан расстреляли в тот же день во дворе авто-боевого отряда имени ВЦИК за аркой корпуса № 9 Московского Кремля. Тело сожгли в бочке, облив бензином.
Вместо заключения
История с двумя обысками Фанни Каплан — это не просто курьёзный эпизод из уголовной хроники 1918 года. Это маленькая деталь, которая многое говорит о времени. О том, как в революционной спешке и паранойе обыскивали дотошно, до последнего волоска, но при этом умудрялись проглядеть самое очевидное. О том, как люди, вершившие судьбы, не замечали конвертов под ногами.
А может быть, никакой мистики тут и нет. Может быть, Каплан действительно просто попросила бумагу, чтобы заткнуть дырявые ботинки. А может быть, конверты подбросили — чтобы создать видимость улик против сообщников. Мы этого уже никогда не узнаем.
Ясно одно: обыск у Фанни Каплан был проведён с такой тщательностью, что вошёл в историю. «Раздели догола и расчесали волосы» — эта фраза звучит почти как издевательство над человеческим достоинством. Но именно так выглядела справедливость по-революционному: без суда, без жалости, но с обязательным расчёсыванием волос.
