Русский язык в странах социалистического содружества учили десятки миллионов человек, и учили долго, от пяти до восьми школьных лет плюс вуз. По логике, к концу 1980-х пространство от Эльбы до Меконга должно было свободно объясняться на языке Пушкина. Этого не случилось. Но в разных странах не случилось по-разному: где-то русский действительно стал вторым языком, а где-то остался школьной повинностью, от которой избавились при первой возможности.
Один предмет на всех
После войны русский язык появился в школьных программах всех стран, оказавшихся в советской орбите. На рубеже 1940–1950-х годов его сделали обязательным в Польше, Чехословакии, Венгрии, ГДР, Болгарии, Румынии и Албании. Учить начинали, как правило, с четвёртого-пятого класса и продолжали до выпуска, а затем и в институте.
Формально условия были равными: единые методики, учебники, общества дружбы, олимпиады, переписка с советскими школьниками. Результат при этом различался разительно. Его определяли не часы в расписании, а близость родного языка к русскому, историческая память и практическая польза от знания.
Болгария: когда язык почти родной
Среди европейских соцстран первенство обычно отдают Болгарии, и на то есть причины. Первая — письменность: кириллица для болгарина своя, алфавит учить не нужно. Вторая — лексика: благодаря общему церковнославянскому наследию огромный пласт слов понятен без перевода. Грамматика устроена иначе (в болгарском нет падежей, зато есть артикли), но читать русский текст болгарский школьник начинал едва ли не с первых уроков.
Третья причина — отношение. Память об освобождении от османского владычества в 1878 году делала русский язык в Болгарии не навязанным, а традиционно уважаемым. Советских войск в стране не было с 1947 года, так что раздражителя в виде чужих гарнизонов не существовало. Тодор Живков дважды, в 1963 и 1973 годах, поднимал вопрос о вхождении Болгарии в состав СССР, и страну за глаза называли «шестнадцатой республикой».
Цифры это подтверждают. По данным общеевропейского опроса «Евробарометр» 2005 года, через полтора десятилетия после отмены обязательного преподавания 35% болгар заявляли, что могут вести беседу по-русски. Это самый высокий показатель среди бывших соцстран Европы, не входивших в СССР. К 2012 году доля снизилась до 23%, но лидерство сохранилось.
Монголия: русский как путь наверх
Если смотреть шире Европы, у Болгарии есть серьёзный соперник — Монголия. Родства языков здесь нет, зато глубина советского влияния не имела аналогов. Решение о переводе монгольской письменности на кириллицу было принято в 1941 году, а с 1946-го новый алфавит стал обязательным в делопроизводстве и печати.
Русский в Монголии был языком карьеры, науки и высшего образования. Десятки тысяч монголов учились в советских вузах и техникумах, в стране работали советские специалисты, строились целые города, такие как Дархан и Эрдэнэт, где русская речь была повседневной. Руководитель страны Юмжагийн Цеденбал окончил институт в Иркутске и был женат на русской, Анастасии Филатовой. Без русского было не обойтись ни инженеру, ни врачу, ни партийному работнику.
После 1990 года позиции языка резко ослабли, его потеснил английский. Но показательно, что в середине 2000-х русский вернули в монгольские школы как обязательный предмет с седьмого класса. Старшее поколение городских монголов по-русски говорит до сих пор, и часто весьма прилично.
Чехословакия и Польша: понимали, но не любили.
Чехам, словакам и полякам русский давался сравнительно легко благодаря славянскому родству. Но здесь вмешивалась история.
В Чехословакии до 1968 года к русскому относились доброжелательно. Сказывались давняя традиция славянской взаимности и то, что советские войска покинули страну ещё в 1945-м. Ввод войск Варшавского договора в августе 1968 года всё изменил: язык стал ассоциироваться с танками на пражских улицах. Учить его продолжали, но без охоты. Словаки традиционно относились к русскому теплее чехов, и это видно по опросам. В 2005 году о владении русским заявили 25% жителей Словакии и 20% жителей Чехии, в 2012-м — 17 и 13% соответственно.
В Польше всё было ещё сложнее. Там помнили разделы страны, русификацию XIX века, 1939 год. Школьный русский многие воспринимали как символ зависимости, и «не выучить» его считалось чуть ли не формой тихого сопротивления. Но близость языков делала своё дело: поляк, даже не усердствуя, русскую речь понимал. В 2005 году 26% поляков говорили, что способны объясниться по-русски, в 2012-м — 18%. Это выше, чем в Чехии, и дело не в симпатиях, а в практике: приграничная торговля и контакты с восточными соседями давали языку применение.
ГДР и Венгрия: годы учёбы без результата
Самые скромные итоги оказались там, где родной язык не имел с русским ничего общего.
В ГДР русский был первым иностранным языком с пятого класса, и немецкая основательность распространялась и на него: кружки, олимпиады, Общество германо-советской дружбы с миллионами членов. Самая известная выпускница этой системы — Ангела Меркель. Школьницей она победила на олимпиаде по русскому языку и получила в награду поездку в СССР. Но Меркель скорее исключение. Большинство восточных немцев после многолетнего изучения с трудом могли построить фразу. Сотни тысяч советских военнослужащих, стоявших в ГДР, жили в закрытых гарнизонах, и повседневного общения с ними у населения почти не было. Язык оставался предметом, а не средством.
В Венгрии картина была ещё показательнее. Венгерский — язык финно-угорский, и русская грамматика для венгра ничуть не понятнее, чем для русского венгерская. К этому добавилась память о 1956 годе. Русский преподавали обязательно сорок лет, с 1949 по 1989 год, а в итоге сами венгры шутили, что это единственный предмет, который вся страна учила и никто не выучил. Когда обязательность отменили, тысячи учителей русского пришлось срочно переучивать на преподавателей английского и немецкого.
Те, кто вышел из игры
Румыния, Албания и Югославия стоят особняком. Румыния отказалась от обязательного русского уже в первой половине 1960-х, когда Бухарест взял курс на самостоятельность от Москвы. Албания свернула преподавание после разрыва с СССР в 1961 году. В Югославии русский недолго пробыл главным иностранным: после конфликта Тито со Сталиным в 1948 году он стал одним из языков на выбор наряду с английским, французским и немецким. Сербы и черногорцы, впрочем, и без школьной обязаловки понимали русских лучше многих.
За пределами Европы и Монголии, на Кубе и во Вьетнаме, русский был языком образованной прослойки: инженеров, военных, врачей, учившихся в советских вузах. Эти люди владели им порой блестяще, но массовым язык там не стал.
