В истории Великой Отечественной войны есть страницы, о которых долгие десятилетия предпочитали говорить скороговоркой. Ржевская битва — одна из них. Официальная советская историография не любила это сражение: слишком уж не вписывалось оно в парадную картину победоносного наступления. Четыре крупные наступательные операции, более миллиона погибших, город, который не могли взять четырнадцать месяцев. Немцы называли это «краеугольным камнем Восточного фронта», солдаты Красной армии — «ржевской мясорубкой». А поэт Александр Твардовский написал самые пронзительные строки о войне именно здесь, под Ржевом.
Что же на самом деле происходило на этом клочке тверской земли, который стоил жизней больше, чем взятие Берлина?
Когда земля превращается в болото, а болото — в братскую могилу
Ржевско-Вяземский выступ образовался зимой 1942 года, когда советское контрнаступление под Москвой отбросило немцев на запад, но не смогло сломить их оборону полностью. Образовался своего рода «балкон» — плацдарм глубиной до ста шестидесяти километров и шириной до двухсот по фронту . От линии этого выступа до Москвы по прямой оставалось всего около ста пятидесяти километров. Гитлер рассматривал его как трамплин для нового броска на столицу. Сталин — как угрозу, которую необходимо ликвидировать любой ценой.
Первая попытка была предпринята уже в январе 1942 года, без оперативной паузы после завершения московского контрнаступления. Войска Калининского и Западного фронтов — более миллиона человек, одиннадцать тысяч орудий, пятьсот танков — должны были окружить и уничтожить главные силы группы армий «Центр» . Замысел был красивый: охватывающими ударами с севера и юга сомкнуть клещи под Вязьмой, отрезать немцам пути отхода. В реальности получилось иначе.
Наступление развивалось в чудовищных условиях. Зимние дороги, раскисшие от небывалых снегопадов, делали подвоз боеприпасов почти невозможным. Танки вязли в грязи, артиллерия отставала. Немцы, оправившись от первого шока, спешно перебросили из Западной Европы двенадцать дивизий и две бригады . И застряли.
Самое страшное началось, когда передовые части Красной армии — 33-я армия генерала Ефремова и 1-й гвардейский кавалерийский корпус генерала Белова — прорвались к Вязьме и оказались отрезанными от основных сил. Снабжение прекратилось. Бойцы держались в лесах, ели кору и лошадей, но не сдавались. Генерал Ефремов, трижды раненный, застрелился 19 апреля 1942 года, чтобы не попасть в плен . Из окружения вышли лишь несколько сотен человек. Позже Жуков скажет, что «там и операции никакой не было», а Ефремов «попал в окружение по своей вине» . Историки до сих пор спорят, кто виноват в той трагедии. Но факт остаётся фактом: десятки тысяч людей погибли или попали в плен в этих лесах, и никто не может назвать точное число.
«Мясорубка» лета и осени 1942-го
К лету 1942 года Ржевский выступ стал для немцев священным местом. Вальтер Модель, командующий 9-й армией, получил прозвище «лев обороны» именно здесь. Он превратил каждый населённый пункт в узел сопротивления, каждый овраг — в огневую точку. Оборона была глубоко эшелонирована, а на танкоопасных направлениях стояли противотанковые «ежи» из рельсов, вкопанных в землю.
Советское командование понимало: пока Ржевский выступ существует, немцы могут в любой момент ударить на Москву. Кроме того, эта группировка сковывала огромные силы, которые так нужны были под Сталинградом. Поэтому 30 июля 1942 года началась Ржевско-Сычёвская операция — первая попытка взять Ржев штурмом.
И здесь случилось то, что военные историки называют «провалом снабжения» в сочетании с «непреодолимой обороной». Тридцатая армия генерала Лелюшенко наступала севернее Ржева, буквально прогрызая немецкие позиции. Деревня Полунино, казалось бы, ничем не примечательная, стала символом этого безумия. Её штурмовали несколько раз, захватывали отдельные дома, откатывались назад под огнём немецких «бастионов» — особых треугольных выступов в траншеях, откуда простреливались все подходы .
Дожди шли непрерывно. «Грязь была нашим главным врагом», — вспоминали выжившие . Танки застревали в жидком месиве намертво, пехота поднималась в атаку без брони и погибала под пулемётным огнём. Санитарные потери росли катастрофически — раненых не успевали выносить с поля боя, они умирали от потери крови прямо в грязи.
20 августа 1942 года части 31-й армии при поддержке 29-й освободили Зубцов. Но Ржев взять не удалось. Немцы удержали город, введя в бой три танковые дивизии. По официальным данным, в этой операции советские войска потеряли более 193 тысяч человек убитыми и ранеными . Однако некоторые историки считают эти цифры заниженными и говорят о трёхстах тысячах . Немецкая 9-я армия тоже была обескровлена: шестнадцать дивизий потеряли от пятидесяти до восьмидесяти процентов личного состава .
Операция «Марс»: неизвестный Сталинград
Самая страшная и самая замалчиваемая страница Ржевской битвы — это операция «Марс» в ноябре-декабре 1942 года. Она проводилась одновременно со Сталинградским контрнаступлением, и её целью было уничтожить всё ту же ржевско-вяземскую группировку. Если бы всё получилось, «Марс» стал бы таким же триумфом, как «Уран». Не получилось.
Точные цифры потерь в «Марсе» до сих пор вызывают споры. Официальные отечественные данные: 70 374 человека убитыми и пропавшими без вести, 145 300 ранеными . Немецкие источники говорят о более чем двухсот тысячах общих потерь советских войск, из которых около ста тысяч — убитыми . По танкам разгром был тотальным: из примерно двух тысяч введённых в бой машин было потеряно от 1655 до 1847 .
Что произошло? Советское командование — Жуков, Конев, Пуркаев — сосредоточило на этом направлении более 667 тысяч человек и около двух тысяч танков . Удар наносился по немецкой 9-й армии, которая к тому времени уже полгода сидела в обороне и прекрасно знала, что наступление готовится. Немецкая разведка вскрыла подготовку «Марса» заранее. Модель успел создать глубоко эшелонированную оборону, насытить её артиллерией и противотанковыми средствами.
Кроме того, сыграла злую шутку логика «двух зайцев». Ставка хотела одновременно разгромить немцев и под Сталинградом, и под Ржевом. Но сил на два стратегических наступления не хватало. «Марс» начался в условиях, когда основные резервы, авиация и артиллерия уходили на юг. Наступающие армии не имели того превосходства, которое было необходимо для прорыва столь мощной обороны.
Немецкие источники описывают «Марс» как «кровавую баню», в которой советские войска шли в атаки по заминированным полям под перекрёстным огнём, неся чудовищные потери. Западные историки иногда называют эту операцию «неизвестным Сталинградом» — намёк на то, что если бы она удалась, то вошла бы в учебники рядом с великой победой на Волге. Но она не удалась. И потому о ней почти не говорили.
Современные российские историки, впрочем, указывают, что «Марс» всё же достиг важной цели: он сковал крупные силы немцев и не позволил перебросить их под Сталинград . Немецкое командование держало на Ржевском выступе до пятидесяти семи дивизий, которые так и не попали на юг . В этом смысле жертвы «Марса», какими бы чудовищными они ни были, оплатили успех Сталинградской операции.
Выжженная земля и заминированная церковь
К марту 1943 года стало ясно: немцы не удержат Ржевский выступ. После Сталинграда и общего изменения стратегической обстановки Гитлер приказал отвести войска на заранее подготовленные позиции. Операция получила кодовое название «Буйвол» — и её последствия для местного населения оказались ужасающими.
Отступая, немцы сжигали деревни, угоняли население, минировали всё, что можно и нельзя. Константин Симонов, побывавший на освобождённых территориях, писал: «Впереди всё сплошь минировано в три слоя: прошлогоднее, летнее и нынешнее зимнее минирование» . Подрывные заряды ставились в домах, колодцах, на дорогах, в брошенной технике. Сапёры гибли при разминировании ежедневно.
Но самое страшное открытие ждало красноармейцев в Ржеве. 3 марта 1943 года город был освобождён — вернее, то, что от него осталось. Из двадцати тысяч жителей, оказавшихся в оккупации, в живых осталось около ста пятидесяти человек . Остальных либо убили, либо угнали, либо они умерли от голода и болезней.
В Покровской старообрядческой церкви красноармейцы обнаружили запертых людей — стариков, женщин, детей. Немцы заминировали храм и оставили их умирать. Сапёры и разведчики спасли более двухсот человек, включая дьякона Феодота Тихомирова и его жену Матрёну . Матрёна позже вспоминала, как просила мальчишек кричать «ура» на подоконнике, чтобы дать знак своим: «Только те услыхали, как бросились к нам, гремят замками…» .
Ржев был разрушен почти полностью. В городе не осталось ни одного целого здания, ни одной живой души из тех, кто мог бы рассказать, что здесь происходило в течение семнадцати месяцев оккупации.
Цена, которую не любят называть
Общие потери советских войск в Ржевской битве — цифра, которая до сих пор обсуждается историками. Официальные данные по четырём наступательным операциям с января 1942 по март 1943 года: более 1 324 000 человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести . Для сравнения: Сталинградская битва, которая продолжалась семь месяцев, стоила Красной армии 1 129 619 человек . Ржевская — пятнадцать месяцев и более миллиона.
По продолжительности, по количеству задействованных войск, по территориальному размаху Ржевская битва сравнима со Сталинградской, а по потерям — превосходит её . Но в коллективной памяти она осталась в тени.
Почему? Возможно, потому что Сталинград — это победа. Окружение, разгром, пленение фельдмаршала Паулюса. Ржев — это четыре наступления, каждое из которых закончилось либо провалом, либо неполным успехом. Город, который брали четырнадцать месяцев. Огромные потери при минимальных территориальных приобретениях. Советская пропаганда предпочитала не акцентировать на этом внимание.
Но забывать об этом нельзя. Твардовский, сам воевавший под Ржевом, написал в 1946 году стихотворение «Я убит подо Ржевом» — от лица погибшего солдата, который обращается к живым с просьбой помнить. Долгие годы эти строки были единственным памятником тем, кто погиб в этой «мясорубке». Только в 2020 году под Ржевом открылся мемориал — огромная фигура солдата, словно вырастающая из земли, из которой он смотрит на нас.
Ржевская битва — это не история победы. Это история выживания. История людей, которые шли в атаку по колено в грязи, под огнём, зная, что шансов мало, но не отступали. История генерала Ефремова, который предпочёл смерть плену. История неизвестных солдат, чьи останки до сих пор находят поисковики в тверских лесах. Это страшная, неудобная, но необходимая часть нашей памяти.
