Страшная Колыма: цена золота
Колымские лагеря были наиболее бесчеловечной частью ГУЛАГа. Это была одна двадцатая территории Советского Союза, равная по площади нескольким Франциям. С 1934 по 1954 год здесь, по приблизительным подсчетам, побывали несколько миллионов человек. Цифры смертности поражают: по подсчетам британского историка Роберта Конквеста, только за 1937–1941 годы в колымских лагерях погибло около миллиона человек. Среди работавших в шахтах уровень смертности составлял 30 процентов в год.
Заключенных везли на Колыму тысячами в закрытых трюмах, как африканских невольников, и многие гибли еще в пути. Тех, кто добирался живым, ждал труд, несовместимый с жизнью. Лес валили при температуре минус 50 градусов по Цельсию. Нормы выработки на лесоповале были невыполнимы. Рабочий день длился по 15 часов. Если человек не вырабатывал норму, ему урезали и без того скудный паек. Цинга косила людей тысячами, лишая всякой надежды прожить более двух лет.
«Гнать туфту»: наука обмана
Поскольку выполнить норму физически было невозможно, а полноценный паек получали лишь ударники труда, заключенным не оставалось ничего другого, как обманывать начальство. На лагерном сленге это называлось «гнать туфту».
Это могло быть приписывание себе лишних кубометров древесины или центнеров руды. Американская писательница Энн Эпплбаум в своей книге «ГУЛАГ. Паутина Большого террора» отмечала, что уклонение от работы было единственным шансом на спасение. Заключенные научились ловко имитировать работу: выдавали уже кем-то срубленные деревья за свои, слегка «подновив» срезы, или лишь слегка постукивали орудиями в карьере, выйдя из поля зрения охранников.
«Гнали туфту» и многие бригадиры, приписывая подчиненным повышенные нормы выработки. Но при этом необходимо было «подмазать» нормировщика. Как вспоминал один бывший зэк, добрый бригадир раз за разом писал ему 60 процентов нормы, хотя вырабатывал он меньше. Другой добился от начальства уменьшения нормы и тем спас жизнь многим рабочим.
Стать «придурком»: цена предательства
Иной путь к выживанию был еще более циничным — сотрудничество с лагерной администрацией. Некоторые заключенные осознанно становились стукачами, доносчиками. Лагерные чекисты активно вербовали «сознательных» заключенных.
Таких людей на лагерном жаргоне называли «придурками». Они получали административно-хозяйственные должности, позволявшие не работать в шахте или на лесоповале. Парикмахеры, портные, секретари, бухгалтеры, фельдшеры — все они входили в число «придурков». Их условия труда были гораздо комфортнее. Но плата за это была страшной — предательство товарищей по несчастью.
Покалечить себя: членовредительство как спасение
Самый болезненный способ выжить — членовредительство. В тюремной больнице заключенный получал дополнительные продукты, например, свежий лук — для избавления от цинги. Да и просто возможность лежать в тепле на белых простынях казалась неслыханной роскошью.
Некоторые отрубали себе топором на морозе пальцы рук, чтобы стать непригодными для работы. Другие обматывали ступню мокрой тряпкой перед выходом на мороз, возвращаясь с обморожением третьей степени. Были и такие, кто выжигал глаза кислотой. Многие надеялись на амнистию для инвалидов, хотя за членовредительство можно было получить новый срок.
Встречались и врачи, которые помогали заключенным вызывать у себя симптомы болезней, сознательно занося инфекцию в раны. Другие же медработники, напротив, изобличали симулянтов.
Блеснуть талантом: искусство выживания
Художественная самодеятельность тоже могла помочь выжить. Из всех способов добиться лояльного отношения администрации этот не вызывал осуждения среди других заключенных. Лагерные театры, оркестры, хоры — их участники снабжались вещевым довольствием и питанием по нормам производственного техперсонала.
Ценились и народные умельцы, создававшие для жен сотрудников администрации резные шкатулки, кружева, вышивку. Лагерные интеллигенты могли получить у «блатных» уголовников продукты или табак, пересказывая сюжеты литературных произведений или читая стихи. Сам Варлам Шаламов признавался, что именно стихи — Гумилева, Цветаевой, Пастернака — помогли ему выжить в этой нечеловеческой системе.
Землячество: сила солидарности
Сложно выживать в одиночку. Многие заключенные начинали искать земляков. Поляки, украинцы, литовцы создавали неофициальные товарищеские объединения. Они делились продуктами из посылок, предупреждали об опасности. Устроившийся «придурком» заключенный, как правило, хлопотал перед начальством за своего земляка.
Именно на Колыме многие осознали важность дружбы и взаимопомощи. Это был тот редкий случай, когда человечность помогала выжить там, где, казалось, выжить невозможно.
Послесловие
В 1949 году власти выпустили секретный приказ, запрещавший калечить заключенных непосильным трудом. Теперь на Колыму отправляли только заключенных «первой категории», способных выдержать экстремальные нагрузки. В бараки провели радио, начали работать бани и сушилки. Но это был не гуманизм, а экономический расчет.
Колымские лагеря — это не просто страница истории. Это урок того, до какой степени бесчеловечности может дойти система, когда человеческая жизнь становится разменной монетой. Но это и урок того, как даже в нечеловеческих условиях люди находили способы сохранить себя — пусть иногда ценой предательства, членовредительства или лжи. И те, кому удалось выжить и рассказать, оставили нам бесценное свидетельство: память о том, что нельзя допустить, чтобы ад повторился.
