История знает немало волн эмиграции из России в Америку. Но был в XX веке короткий и почти забытый период, когда поток развернулся в обратную сторону: граждане США стояли в очередях за визой в Советский Союз. На дворе стояла Великая депрессия, за океаном закрывались заводы и выстраивались очереди за бесплатным супом, а Москва объявила пятилетку и звала специалистов. Попробуем разобраться, сколько американцев в действительности отправилось строить социализм — и что с ними стало.
Очередь в «Амторг»
Отправной точкой для любого разговора об этой странице истории служит один поразительный факт. В 1931 году «Амторг» — советская торговая организация в Нью-Йорке, выполнявшая функции неофициального посольства (дипломатических отношений между странами тогда ещё не было), — разместил объявления о найме около шести тысяч специалистов для работы в СССР. Заявок пришло более ста тысяч.
Цифру эту приводила тогдашняя американская пресса, и с тех пор она кочует по всей историографии вопроса — от академических работ до публицистики. Сто тысяч американцев, готовых уехать в страну большевиков, — красноречивее любой статистики о состоянии американской экономики. К 1932 году безработица в США достигла четверти трудоспособного населения, промышленное производство упало почти вдвое. На этом фоне советские газеты не без злорадства писали, что в СССР безработица ликвидирована как явление, — и формально не лгали: рабочих рук первым пятилеткам отчаянно не хватало.
От ста тысяч желающих — к тысячам уехавших
Важно сразу отделить желавших от уехавших. Виз и контрактов на всех не было: советская сторона отбирала людей с нужными специальностями — инженеров, станочников, автомобилестроителей, шахтёров. Точной итоговой цифры американской трудовой эмиграции в СССР не существует до сих пор, и честный историк обязан это признать: единого учёта не велось, люди ехали по разным линиям — по контрактам, по линии обществ технической помощи, самостоятельно, с семьями и в одиночку.
Историография оперирует диапазоном. По данным советской статистики иностранной рабочей силы, изученным российскими исследователями (прежде всего в работах историка Сергея Журавлёва об иностранцах на советских предприятиях), на пике, в 1932–1933 годах, в СССР работало порядка 35–40 тысяч иностранных рабочих и специалистов, а с членами семей иностранная колония приближалась к семидесяти тысячам человек. Американцы составляли в этом потоке одну из самых заметных групп — по разным оценкам, от нескольких тысяч до десяти тысяч человек. Западные исследователи темы, включая автора самой известной книги об американцах в сталинском СССР Тима Цулиадиса, склоняются к оценке «тысячи, вероятно, до десяти тысяч» — с оговоркой, что многие приезжали и уезжали, и единовременная численность всегда была ниже суммарной.
Отдельной строкой идёт так называемая «карельская лихорадка»: около шести с половиной тысяч финнов из США и Канады, поддавшись агитации, переселились в начале 1930-х в советскую Карелию — целыми семьями, с инструментами и даже автомобилями. Формально это тоже американцы и канадцы, и их судьба станет, пожалуй, самой трагической во всей этой истории.
Куда они ехали.
География американской эмиграции в СССР — это карта первых пятилеток. Крупнейшим центром стал Нижний Новгород: там компания Ford по договору 1929 года помогала строить автогигант — будущий ГАЗ. Вместе с чертежами и станками приехали и люди — сотни рабочих и инженеров, многие из Детройта, где заводы Форда как раз сокращали персонал. Ирония истории: конвейер, оставивший их без работы в Мичигане, дал им работу на Волге.
Второй адрес — Магнитогорск. Металлургический комбинат проектировался с оглядкой на американский Гэри в Индиане, и американские специалисты работали там с первых котлованов. Именно Магнитке мы обязаны самым известным свидетельством эпохи: молодой американец Джон Скотт, приехавший туда сварщиком в 1932 году, позже написал книгу «За Уралом» — до сих пор один из главных источников о повседневности сталинской индустриализации глазами иностранца.
Дальше — везде: Сталинградский и Харьковский тракторные, построенные при участии американских фирм, московские АМО—ЗИС и «Электрозавод», Кузбасс, Донбасс. Проектное бюро Альберта Кана, промышленного архитектора Форда, спроектировало для СССР сотни заводов. Знаменитый гидростроитель Хью Купер консультировал Днепрогэс и получил за это орден Трудового Красного Знамени. Американский след в советской индустриализации был настолько велик, что его потом десятилетиями старательно ретушировали в официальной истории.
Бейсбол в парке Горького
Американская колония начала 1930-х оставила в советской жизни неожиданные следы. В Москве выходила англоязычная газета Moscow News, созданная в 1930 году специально для приезжих. При заводах действовали американские клубы. В парке Горького и на заводских стадионах играли в бейсбол — в 1934 году в СССР всерьёз обсуждали развитие этой игры, благо игроков хватало. Дети американских рабочих ходили в англо-американскую школу в Москве.
Жили при этом иностранцы по-разному. Инженеры высокого класса получали валютные контракты, снабжение через «Инснаб» и квартиры. Рядовые рабочие быстро обнаруживали, что реальность отличается от плакатов: бараки, карточки, очереди. Часть разочаровывалась и уезжала — благо в первые годы это было ещё возможно. Отъезд домой после окончания контракта был массовым явлением: к середине 1930-х, когда американская экономика начала оживать, а валютные контракты в СССР свернули, иностранная колония стремительно таяла. К 1935 году иностранных рабочих в стране оставалось в разы меньше, чем на пике.
Мышеловка захлопывается
Для тех, кто остался, дальнейшее развитие событий обернулось трагедией. Многие американцы по приезде приняли советское гражданство — кого-то убедили, кого-то фактически вынудили, у кого-то американский паспорт «на хранение» забрали и не вернули. С 1935–1936 годов выезд стал почти невозможен, а обращения в посольство США (открывшееся после установления дипотношений в 1933 году) помогали редко: для американской дипломатии люди, принявшие советское гражданство, перестали быть её заботой.
Большой террор 1937–1938 годов ударил по иностранцам с особой силой: связь с заграницей сама по себе становилась основанием для обвинения в шпионаже. Через лагеря прошли американцы, чьи воспоминания позже стали документами эпохи, — Виктор Герман, «летающий американец из Детройта», и Томас Сговио, художник из Буффало, оставивший страшные свидетельства о Колыме. Жестоко выкосили и карельских финнов: их «американская» биография в 1937–1938 годах читалась как приговор. Сколько именно американцев погибло в терроре, неизвестно — исследователи говорят о сотнях документированных судеб и признают, что полной картины архивы пока не дали.
Так сколько же их было.
Подведём итог, отделив твёрдое знание от оценок. Твёрдо известно: более ста тысяч американцев подали заявки на работу в СССР через «Амторг» в 1931 году. Твёрдо известно: иностранная рабочая колония в СССР на пике насчитывала десятки тысяч человек, и американцы были в ней среди крупнейших групп. Оценочно: суммарно в СССР в годы Депрессии приехало работать и жить от пяти до десяти тысяч граждан США, плюс около шести с половиной тысяч североамериканских финнов. Большинство вернулось домой до 1936 года. Меньшинство осталось — по убеждению, по семейным обстоятельствам или потому, что уехать уже не позволили.
