Вопрос, вынесенный в заголовок, кажется простым только на первый взгляд. В самом деле, почему бы не заглянуть в наградные листы или мемуары? Однако любой, кто хоть немного знаком с биографией Михаила Ивановича Пуговкина, знает: прямого ответа на него не существует. И дело здесь не в потере архивов или невнимательности историков. Дело в самом человеке, который прошел через горнило войны и навсегда унес ее тайну с собой.
Доброволец, прибавивший себе год
22 июня 1941 года застало 17-летнего Мишу Пуговкина на съемочной площадке фильма «Дело Артамоновых». Он только что отснял свою первую эпизодическую роль — пляску на свадьбе, и вдруг дирекция пригласила всех к репродуктору. Голос Молотова объявил о войне.
Пуговкин, у которого на фронт уже ушли отец и два старших брата, не колебался. 7 июля 1941 года, прибавив себе недостающий до 18 лет год, он записался добровольцем. Его определили в 1-й стрелковый полк 6-й дивизии Московского народного ополчения. Позднее он служил разведчиком в 1147-м стрелковом полку.
«Мне удалось спастись в этом кромешном аду»
Война встретила новобранца жестоко. Ополченцев даже не успели переодеть — в свой первый бой они шли в летних брюках, футболках и парусиновых тапочках. А бой был страшный.
По пути на фронт колонна автобусов с ополченцами попала под авианалет. Из 90 автобусов уцелел только один — тот, в котором ехал Пуговкин. Полторы сотни молодых парней погибли в тот день. Хоронить их смогли только на следующий день, когда привезли лопаты.
Затем были бои на Смоленщине, оборона под Вязьмой, рытье противотанковых рвов. Пуговкин воевал храбро. Он видел, как смерть косит товарищей. Впервые это случилось во время боя за Ельню, когда солдат, стоявший рядом, был убит наповал и упал ему на плечо.
Сам Пуговкин, казалось, был заговоренным. «К лету 42-го я уже считал себя заговоренным. С начала года, страшно вспоминать, два списочных состава роты выбыло, а мне — ни царапины».
«Нельзя мне без ноги, ведь я артист!»
Самоуверенность, как он сам признавал, была наказана. В августе 1942 года под Ворошиловградом (нынешним Луганском) рядом с ним разорвалась немецкая граната. Пуговкин получил тяжелое ранение в ногу и левую часть лица. Осколки проникли глубоко, началось заражение, затем — гангрена.
Врачи готовили его к ампутации. Но когда к нему подошел главный хирург полевого госпиталя, молодой боец взмолился: «Доктор, нельзя мне без ноги, ведь я артист!». Хирург пошел на риск. Позднее исследователи упоминали и другую версию — будто бы операцию отменили после приказа Сталина прекратить бессмысленные ампутации. Как бы то ни было, ногу спасли. Лечение длилось долго, Пуговкина перевозили из одного госпиталя в другой, пока он не попал в Тбилиси. Оттуда его отправили домой на амбулаторное лечение. На этом его война закончилась.
Награды, которые он не носил
За участие в Великой Отечественной войне Михаил Пуговкин был награжден орденом Отечественной войны II степени и медалью «За победу над Германией». Позднее, уже в 2004 году, ему вручили еще несколько наград: медаль Жукова, юбилейные медали. Но он не любил носить награды. А когда спрашивали о них, отвечал коротко: свой долг Родине он отдал, и больше добавить нечего.
Рассказов о войне Пуговкин избегал. Говорил, что война — это не то, о чем можно вспоминать с улыбкой. На творческих встречах отвечал коротко: «Лучше вам об этом не знать! Но свой долг я отдал!»
Почему мы никогда не узнаем ответ
Так сколько же врагов убил на войне актер Михаил Пуговкин? Ответа нет. И не будет.
В архивных документах Минобороны, которые были опубликованы к 75-летию Победы, нет списка личных побед разведчика Пуговкина. Да и разведчик — это не снайпер и не пулеметчик. Его задача — добыть сведения, взять «языка», провести разведку боем. В таких операциях счет убитых не ведется. Да и сам Пуговкин, прошедший через кромешный ад, где за один день гибли полторы сотни его товарищей, едва ли вел личный счет. Он видел смерть слишком близко и слишком часто, чтобы ею гордиться.
Гораздо важнее другое. Семнадцатилетний мальчишка, который мог бы получить бронь как молодой актер, добровольно ушел на фронт. Он воевал в разведке, рисковал жизнью, был тяжело ранен и чудом избежал ампутации. Он потерял на войне отца и двух братьев. Он видел смерть товарищей и сам был на волосок от гибели. И при этом он не носил наград и не любил говорить о войне.
Количество убитых врагов — это статистика, которая мало что говорит о человеке. А Пуговкин был не статистикой. Он был живым свидетелем той страшной эпохи, который выбрал после войны дарить людям смех, а не напоминать о крови. Может быть, в этом и есть главный ответ на наш вопрос? Не в том, сколько он убил, а в том, сколько он спас — своим искусством, своей улыбкой, своим упорством. И это число, в отличие от первого, мы уже никогда не сможем подсчитать.
