Про Брежнева помнят анекдоты, орденские планки и поцелуи с Хонеккером. Про деньги — почти ничего, и это не случайно. В стране, где зарплата генерального секретаря не была тайной, но о ней не писали, деньги значили для первого лица меньше всего. У Брежнева было всё, кроме личного капитала, и в этом главный парадокс советской власти: правитель сверхдержавы получал жалованье, а жил на казённом содержании, которое не измерялось ни в каких рублях.
Оклад генсека
Система оплаты партийной верхушки сложилась ещё при Сталине. Помимо официального оклада существовали «пакеты» — конверты с крупными суммами, которые члены Политбюро, министры и секретари обкомов получали ежемесячно без всяких ведомостей и налогов. Хрущёв в 1956 году конверты отменил, и это был один из немногих его шагов, которые аппарат ему не простил. После денежной реформы 1961 года оклад члена Политбюро составил 800 рублей в месяц — вдесятеро меньше в цифрах, но ровно столько же в покупательной способности.
Брежнев, став в 1964 году первым секретарём, а с 1966-го — генеральным, получал те же 800 рублей, что и остальные члены Политбюро. Эту цифру приводит Леонид Млечин в биографии Брежнева, её же называют люди из аппарата ЦК, и она согласуется с общей логикой: генсек по окладу не выделялся из коллективного руководства, ему и не нужно было. С 1977 года, совместив партийный пост с председательством в Президиуме Верховного Совета, Брежнев формально мог бы получать две зарплаты, но вторую за это, судя по всему, не получал — во всяком случае, никто из аппаратчиков о ней не упоминает. Ведомости Управления делами ЦК, где все эти суммы расписаны по рублям и копейкам, в полном объёме до сих пор не опубликованы, поэтому точнее 800 рублей сказать не получится — и тот, кто называет другую цифру, должен показать документ.
Для сравнения: средняя зарплата в СССР в 1970 году была 122 рубля, в 1980-м — 169. Союзный министр получал 700–800, академик — около 500, хороший шахтёр-забойщик — 350–500, рабочий высшей квалификации на хорошем заводе — 300–350. То есть генсек зарабатывал как министр, вдвое больше забойщика и в пять-шесть раз больше среднего инженера — скажем, инженера на Днепродзержинском металлургическом, где Брежнев сам начинал. Разница с нынешними временами очевидна: глава государства по окладу не входил бы и в первую тысячу самых высокооплачиваемых людей страны, если бы такой список существовал.
Чем платили вместо денег.
Но оклад был самой незначительной частью того, что государство тратило на генерального секретаря. Брежнев жил в квартире на Кутузовском проспекте, 26 — доме ЦК, где его соседями были Андропов и Щёлоков. Квартира была казённой. Дача в Заречье под Москвой, которую Брежнев любил больше городского жилья, — тоже. Охотничье хозяйство в Завидово, где генсек проводил едва ли не каждые выходные, содержало Девятое управление КГБ. Там же был дом, егеря, свои оружейники.
Еду семья получала через систему Четвёртого главного управления Минздрава — «кремлёвку». Члены Политбюро имели так называемый продовольственный лимит: на определённую сумму в месяц можно было заказать продукты по ценам, не имевшим отношения к магазинным. Фактически это означало, что за еду семья первого лица платила символически. Лечение, отдых в Крыму и на Кавказе, транспорт, охрана, прислуга — всё это шло по смете Управления делами ЦК и КГБ, и ни один рубль из этой сметы не проходил через карман Брежнева. Люди из окружения вспоминали: наличных Брежнев с собой не носил, в них просто не было нужды.
Самая известная часть «неденежного» состояния — автомобили. Брежнев с молодости любил водить и, как писал переводчик Виктор Суходрев, в США в 1973 году сам сел за руль подаренного Никсоном «Линкольна» и погонял по Кэмп-Дэвиду так, что американская охрана едва за ним успевала. «Кадиллак» от того же Никсона, «Роллс-ройс», «Мерседес» от Брандта, «Ситроен» от Помпиду — коллекция собиралась из подарков глав государств и промышленников. Формально все эти машины числились за Гаражом особого назначения, то есть были государственными. После смерти Брежнева семья на них не претендовала, да и не могла.
Гонорары
Единственный серьёзный доход, который у Брежнева был помимо оклада, принёс не он сам. В 1978 году в «Новом мире» вышли «Малая земля», «Возрождение» и «Целина» — трилогия воспоминаний, которую писали журналисты Анатолий Аграновский, Аркадий Сахнин и Александр Мурзин. Книги издали тиражом в миллионы экземпляров, перевели на десятки языков, включили в школьную программу. В 1979 году трилогия получила Ленинскую премию по литературе — 10 тысяч рублей, самая крупная из советских премий.
Авторские за такие тиражи должны были составить сумму, по советским меркам огромную. Точных данных о гонорарах в открытых источниках нет. Известно другое: после смерти генсека трилогию из школьной программы убрали — тихо, без всякого публичного решения.
Виктория Петровна, Галина, Юрий
Жена Брежнева Виктория Петровна после замужества не работала — ни в Днепродзержинске, ни в Молдавии, ни в Москве. Она вела дом, болела диабетом и, по единодушным воспоминаниям окружения, в дела мужа не лезла. Собственных доходов у неё не было, и после ноября 1982 года ей назначили персональную пенсию. Она прожила в квартире на Кутузовском до 1995 года и, по словам родственников, на старости лет считала деньги.
Дочь Галина — главный сюжет для всех, кто пишет о семье. Она работала в Агентстве печати «Новости», потом в МИДе, но карьера была условностью. Галина жила на положении дочери генсека: друзья из цирка и Большого театра, бриллианты, муж Юрий Чурбанов, которого за десять лет брака провели от замполита до генерал-полковника и первого заместителя министра внутренних дел. В 1982 году, ещё при живом Брежневе, был арестован её близкий знакомый, артист Борис Буряце, а после смерти генсека взялись и за Чурбанова. В декабре 1988 года Верховный суд СССР приговорил его к двенадцати годам за взятки — из 656 тысяч рублей, которые ему вменяло следствие, суд посчитал доказанными около 90 тысяч. Это, к слову, единственная цифра о деньгах брежневской семьи, установленная судебным решением.
Сын Юрий был человеком иного склада — тихий, пьющий, без скандалов. С 1979 года он занимал пост первого заместителя министра внешней торговли, в 1981-м стал кандидатом в члены ЦК. Пост в Минвнешторге означал загранкомандировки, валюту, доступ к тому, что для остальной страны существовало только в «Берёзке». Но в 1986 году при Горбачёве Юрия тихо отправили на пенсию, и никаких дел против него не возбуждали.
После 1982 года.
Смерть генсека обнажила устройство этой экономики. Дачу в Заречье семья освободила — она не принадлежала Брежневу ни дня. Автомобили остались в гараже. Квартира оставалась за вдовой до её смерти, после чего семья её освободила — своей она не была никогда. Галина лишилась мужа, статуса и большей части того, что считала своим; последние годы она провела в психиатрической больнице и умерла в 1998 году. Правнучка Брежнева Галина Филиппова в 2000-е давала интервью из коммунальной квартиры, и это не поэтическое преувеличение, а факт, который фиксировала пресса.
Иными словами, состояние Брежнева было не состоянием, а должностью. Пока он сидел в кресле генсека, у семьи было всё, чего можно было захотеть в СССР, и кое-что сверх того. Когда он умер, выяснилось, что оставить наследникам почти нечего: 800 рублей оклада, премия, гонорары за чужие книги и ордена — из которых один, «Победу», в 1989 году и вовсе отменили как вручённый не по статуту.
