В истории холодной войны фигура Петра Попова стоит особняком. Он стал первым офицером ГРУ, завербованным ЦРУ, и первым, кого в СССР приговорили к расстрелу за шпионаж. Но если в Советском Союзе его имя было предано забвению, то на Западе история его падения и казни обросла такими деталями, что порой напоминает скорее голливудский сценарий, чем документы спецслужб. «Сожгли иуду в топке», — шептались в западных штаб-квартирах. Правда это или вымысел? И за что американские коллеги, потерявшие своего лучшего агента, так и не простили Москву?
Путь наверх и роковой поворот
Петр Семенович Попов родился в 1923 году в костромской деревне. На фронт ушел восемнадцатилетним парнем, воевал дисциплинированно, имел награды. После Победы его карьера стремительно пошла в гору: Военная академия тыла и снабжения в Ленинграде, служба в советской военной администрации в Германии, а затем — элитная Военно-дипломатическая академия.
В 1953 году способного офицера направили в Вену. Формально он занимался вербовкой агентуры против Югославии. Именно здесь и произошел его роковой поворот. Существуют две версии вербовки. По одной, которую настойчиво продвигала американская сторона, Попов сам подбросил записку в автомобиль американского посла. По другой, на которой настаивал сам Попов на суде, его похитили и шантажировали. Как бы то ни было, с 1954 года под псевдонимом «Грейспейс» он начал активно сотрудничать с ЦРУ.
Агент особой важности
В ЦРУ Попова ценили на вес золота. Для работы с ним создали специальное подразделение Soviet Russia (SR-9), которым руководил легендарный Джордж Кайзвальтер. Попов выдавал американцам всех известных ему агентов на австрийской территории, сливал данные об организации советских бронетанковых дивизий, копии военных уставов, отчеты о ядерных испытаниях.
Цифры, которые приводит американская сторона, поражают воображение. За пять лет сотрудничества Попов выдал около 650 советских разведчиков и агентов за рубежом. По оценкам КГБ, его донесения сэкономили американскому правительству более полумиллиарда долларов в научно-технических программах. Один из офицеров ЦРУ, курировавших это дело, заявил, что Попов «предоставил самую ценную разведывательную информацию о советских вооруженных силах из всех источников того периода».
Провал и операция «Бумеранг»
Попов вел двойную жизнь не только как шпион, но и как человек. У него была любовница в Австрии — некая Эмилия Коханек. Но если бы дело было только в женщине... Роковую роль сыграла банальная ошибка. В 1958 году связной из ЦРУ по ошибке отправил Попову сообщение на домашний адрес в СССР. Этого оказалось достаточно, чтобы контрразведка заинтересовалась офицером.
Операция по его разоблачению получила название «Бумеранг». Сам Попов фигурировал в деле под псевдонимом «Иуда». Следствие длилось больше года. Когда КГБ попытался использовать его в качестве двойного агента, чтобы подставить американского резидента, Попов проявил присутствие духа и мужество: он ухитрился передать американскому офицеру записку, предупреждающую, что находится под контролем советских спецслужб.
7 января 1960 года Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила его к высшей мере наказания — расстрелу. Казнь состоялась в июне 1960 года.
Западные слухи: «сожгли живьем»
Вот здесь-то и начинается самая интересная часть истории. Почти сразу после казни на Запад просочились слухи о том, что советские власти расправились с предателем особенно жестоко. Газеты и журналы писали, что Попова не расстреляли, а сожгли заживо — в топке крематория.
Эта версия оказалась на удивление живучей. Она муссировалась в западной прессе, обсуждалась в кулуарах ЦРУ и ГРУ, обрастала новыми «подтверждающими» деталями. Мол, так в СССР поступают с самыми опасными предателями, чтобы стереть их с лица земли не только физически, но и символически.
Однако, как справедливо замечают исследователи, эта история, подобно многим другим байкам холодной войны, скорее всего, является вымыслом. Попов был расстрелян — именно так, как и записано в приговоре. Но легенда о сожжении в топке оказалась слишком хороша, чтобы от нее отказываться. Она идеально вписывалась в образ «кровавой империи», который так старательно рисовала западная пропаганда. И одновременно — служила предостережением для других потенциальных предателей: вот что ждет того, кто продаст Родину.
Зачем Западу нужен был этот миф?
Вопрос, конечно, риторический. Образ зверски убитого агента, которого «сожгли иуду в топке», работал на несколько фронтов сразу. Во-первых, он демонизировал Советский Союз в глазах западного обывателя. Во-вторых, он создавал вокруг ЦРУ ореол мученичества: мы, мол, теряем своих лучших людей в борьбе с тоталитаризмом. В-третьих, он был удобным прикрытием для собственных провалов. В конце концов, если твой суперагент провалился и погиб такой страшной смертью, значит, виноваты не твои просчеты в конспирации, а зверства противника.
Эпилог
Петр Попов — фигура трагическая и отталкивающая одновременно. Ветеран войны, награжденный офицер, он мог бы сделать блестящую карьеру. Но алчность, тщеславие или, возможно, искреннее разочарование в режиме (по одной из версий, он был возмущен отношением власти к крестьянским семьям, подобным его собственной) толкнули его на путь предательства. В результате — 650 проваленных агентов, полмиллиарда долларов ущерба и смерть в 37 лет.
А что осталось на Западе? Легенда, которая оказалась сильнее правды. Сотни статей о «сожженном в топке Иуде». И тишина — о том, что его просто расстреляли, как и положено по закону военного времени. Холодная война была войной не только оружия, но и слов. И в этой битве миф о заживо сожженном агенте оказался куда более живучим, чем сухая правда военных архивов.
