Утром 14 ноября 1854 года у входа в Балаклавскую бухту стояли на якорях британские транспорты, доставившие осадной армии зимнюю одежду, медикаменты и припасы. К полудню на берегу лежали их обломки. Шторм разбил у Балаклавы около двух десятков судов, а по всему крымскому побережью — больше тридцати. Среди них было одно, о котором потом говорили больше, чем обо всей Крымской войне вместе взятой: винтовой пароход «Принц», получивший в легенде имя «Чёрный принц» и груз золота, которого, скорее всего, на нём никогда не было. Его искали итальянцы, японцы и советская госбезопасность. Нашли куда меньше, чем надеялись, — и совсем не то.
Пароход, который не успел разгрузиться
«Принц» был новым судном: его спустили на воду в 1854 году, и рейс в Чёрное море стал для него первым и последним. Адмиралтейство зафрахтовало пароход для перевозки грузов в Крым, где после Балаклавского и Инкерманского сражений армия готовилась зимовать на плато под Севастополем. В трюмах лежало то, чего в лагере не хватало острее всего: тёплые шинели, сапоги, бельё, одеяла, госпитальное имущество. Британские газеты оценивали груз примерно в полмиллиона фунтов — цифра журналистская, но именно она разошлась по миру.
Пароход пришёл к Балаклаве 8 ноября. Узкая бухта была забита судами, и «Принц» оставили на внешнем рейде. При постановке он потерял два якоря: цепи оказались не закреплены в клюзах и ушли в воду вместе с якорями. На рейде пароход держался на оставшемся, что при балаклавских глубинах и скалистом берегу было почти приговором. Шторм, налетевший 14 ноября, довершил дело за несколько часов. «Принц» сорвало с якоря и разбило о скалы. Из примерно ста пятидесяти человек команды спаслись шестеро.
Для британской армии это была катастрофа. Зимнее обмундирование ушло на дно за несколько недель до морозов, и во многом отсюда растут знаменитые описания крымской зимы, когда солдаты умирали от холода и болезней чаще, чем от русских пуль. Об этом писал корреспондент «Таймс» Уильям Рассел, и о пропавшей зимней одежде Британия говорила тогда гораздо громче, чем о золоте.
Откуда взялось золото
Легенда о деньгах появилась почти сразу. Армии нужно было платить жалованье, и слух, что на «Принце» везли казну, был естественным. Суммы росли по мере удаления от событий: сначала речь шла о двухстах тысячах фунтов, потом о пятистах, к концу XIX века — о миллионах. Тогда же к пароходу приклеилось имя «Чёрный принц», хотя так назывался другой британский корабль, броненосец, спущенный на воду в 1861 году. Путаница закрепилась и дошла до наших дней.
Между тем документы, которые позже собирали советские и зарубежные исследователи, указывают на другое. Денежный груз, если он и был на борту при выходе из Англии, по всей видимости, выгрузили в Константинополе, где находилось интендантство и откуда деньги распределялись по армии. Прямых свидетельств о золоте в трюмах «Принца» на момент гибели нет. Михаил Зощенко, посвятивший истории документальную повесть «Чёрный принц», в 1936 году прямо писал, что золото, по всем данным, в Балаклаву не дошло. Константин Паустовский в «Чёрном море» пересказывал ту же версию.
Но для искателей сокровищ документ не аргумент. Полвека после Крымской войны к Балаклаве тянулись экспедиции из разных стран. Итальянский инженер Джузеппе Рестуччи в начале 1900-х годов работал на дне с аппаратом собственной конструкции и поднял несколько металлических обломков и свинцовый ящик с пулями. Золота не нашёл никто.
ЭПРОН: госбезопасность уходит под воду
Самая серьёзная попытка принадлежит советской власти. В 1923 году инженер Владимир Языков, годами собиравший материалы о «Принце», добился приёма в ОГПУ и сумел убедить руководство, что на дне Балаклавской бухты лежит британская казна. В декабре 1923 года была создана Экспедиция подводных работ особого назначения, ЭПРОН, — организация, которая в советской истории оставила след куда глубже, чем мог предполагать Языков.
Техники для серьёзных глубин у ЭПРОНа не было. Инженер Евгений Даниленко спроектировал гидростат — стальную камеру на трёх человек с иллюминаторами и манипулятором. С этим аппаратом и водолазами экспедиция в 1924 году обследовала дно у входа в бухту. Нашли остов большого парохода с металлическим корпусом, фрагменты машин, трубы, якорные цепи, обломки снаряжения. Экспедиция объявила находку «Принцем», хотя полной уверенности в этом не было тогда и нет сейчас: у Балаклавы в тот день погибло не одно железное судно. Ни одной монеты поднять не удалось.
Государство тратило на поиски большие по тем временам деньги, и к 1925 году стало ясно, что самостоятельно работу не завершить. Тогда пошли на необычный шаг.
Японцы и горсть монет
В 1927 году ЭПРОН заключил договор с японской фирмой «Синкай Когиоссио Лимитед», которая располагала опытом глубоководных работ и собственной техникой. Японские водолазы несколько месяцев перебирали обломки и породу на дне у Балаклавы. Советская сторона оговорила долю в находках и внимательно следила за работой.
Итог известен: несколько золотых монет — по разным источникам от четырёх до семи, английской, французской и турецкой чеканки. Это всё золото «Чёрного принца», когда-либо поднятое со дна. Японцы потратили на экспедицию сотни тысяч рублей и уехали с убытком. Зощенко, изучавший материалы ЭПРОНа, замечал, что горсть монет легко объяснить карманными деньгами офицеров и команды, а не казной армии.
Помимо монет японцы и эпроновцы подняли то, что можно назвать настоящим археологическим уловом: части паровых машин, фрагменты корпуса, обломки орудий, предметы снаряжения, свинец, железо. Для учёных это было ценно. Для казны — нет.
Что нашли на самом деле
Если считать результат поисков сокровищем, то его обнаружили не на дне, а на берегу. ЭПРОН, созданный ради британского золота, превратился в главную судоподъёмную организацию страны. В 1928 году его водолазы подняли в Финском заливе британскую подводную лодку «L-55», затем — десятки судов, затопленных в Гражданскую войну, очистили фарватеры портов, создали школу водолазного дела, из которой выросла аварийно-спасательная служба флота. В годы Великой Отечественной войны эпроновцы работали в блокадном Ленинграде и на Чёрном море. Вся эта история началась с чертежей гидростата и слухов о затонувшей казне.
Остовы судов, разбитых штормом 1854 года, остались в Балаклавской бухте. В последние десятилетия к ним возвращались крымские подводные археологи, фиксировавшие остатки корпусов, орудий и грузов. Ни одна из этих работ золота не обнаружила, да его уже и не искали: научный интерес сменил кладоискательский.
Почему легенда пережила факты
История «Чёрного принца» держится не на деньгах, а на сочетании обстоятельств. Новый корабль, погибший в первом рейсе. Шторм, который за один день переломил ход зимней кампании. Таинственный груз, о котором знали все и которого никто не видел. И десятки экспедиций, каждая из которых убеждала следующую, что золото ещё не найдено, а значит, лежит где-то рядом.
Документы говорят проще. На дне Балаклавской бухты лежат железо, свинец, остатки машин и зимние шинели, которые полтора века назад не дошли до замерзающих солдат. Горсть монет — всё, что досталось искателям за полвека труда. Золото «Чёрного принца» так и осталось тем, чем было с самого начала: газетным слухом, превратившимся в легенду двух стран.
