Тайные переговоры Ленина с Германией: что осталось за кадром Брестского мира
Брестский мир, подписанный 3 марта 1918 года между Советской Россией и Центральными державами — один из самых тяжёлых и унизительных договоров в русской истории. Россия теряла Польшу, Прибалтику, Финляндию, Украину, часть Белоруссии, Карсскую область на Кавказе. В общей сложности около миллиона квадратных километров с населением в 50 миллионов человек. Армия демобилизовывалась, флот разоружался, выплачивалась контрибуция в 6 миллиардов марок.
Эта внешняя сторона сделки общеизвестна. Гораздо менее известно, что Брестскому миру предшествовала длинная и весьма запутанная история тайных контактов между большевистской верхушкой и германским правительством. Контактов, которые начались задолго до Октябрьской революции и продолжались после неё в течение всего 1918 года — вплоть до самой капитуляции Германии в ноябре.
Запломбированный вагон
Начнём с самого известного эпизода. В апреле 1917 года Ленин с группой соратников — всего 32 человека, включая Зиновьева, Радека, Крупскую — пересёк Германию в специальном поезде из Швейцарии в Швецию, откуда добрался до Петрограда.
Сам факт этой поездки никогда не отрицался. Но обстоятельства её организации долго оставались в тени. Документы германского министерства иностранных дел, опубликованные после 1945 года — прежде всего сборник «Германия и революция в России 1915-1918», изданный Збинеком Земаном в 1958 году — раскрыли механизм проезда.
Переговоры с немецкой стороной вели через посредников. Главным был Александр Парвус (Гельфанд) — социал-демократ, успешный коммерсант и политический авантюрист, имевший прочные связи как в немецких правительственных кругах, так и в русской социал-демократической эмиграции. Парвус ещё в марте 1915 года представил германскому правительству меморандум «Подготовка массовой политической стачки в России» — план дестабилизации Российской империи изнутри через финансирование революционных партий. Меморандум был принят к работе. Парвусу было выделено несколько миллионов марок на организацию антивоенной и революционной пропаганды в России.
Поездка Ленина через Германию была частью этой работы. Германский Генштаб, и лично генерал Эрих Людендорф, прекрасно понимал что делает: возвращение в Россию радикальных пораженцев было способом ускорить развал русского фронта. Ленин понимал не хуже. Это была сделка двух циников — каждый рассчитывал использовать другого в своих целях.
Финансирование большевиков.
Самый острый вопрос — получали ли большевики прямые денежные субсидии от германского правительства до Октябрьской революции.
Ответ, основанный на немецких архивах: получали. Но через сложную цепочку посредников и в форме которую сами большевики могли формально не идентифицировать как «немецкие деньги».
Главным каналом был Парвус. Через его коммерческие предприятия в Стокгольме (фирма «Хандельсгезельшафт») и Копенгагене шли финансовые потоки которые формально выглядели как обычная торговая деятельность. Фактически часть этих средств передавалась большевистским структурам — на издание газеты «Правда», на содержание партийного аппарата, на агитационную работу.
Записка статс-секретаря германского МИД Рихарда Кюльмана от 3 декабря 1917 года, известная по публикации Земана, прямо говорит:
«Только когда большевики начали получать от нас постоянный приток средств по разным каналам и под разными ярлыками, они получили возможность поставить на ноги свой главный орган „Правду“, развернуть энергичную пропаганду и значительно расширить узкую первоначальную базу своей партии.»
Это слова не врага большевиков, а немецкого чиновника отчитывающегося перед собственным руководством. Документ подлинный, хранится в немецких архивах.
При этом важно понимать масштаб и характер этих средств. Речь шла не о покупке Ленина «с потрохами», а о субсидиях революционному движению которое и без того стояло на пораженческих позициях. Ленин не стал большевиком потому что ему заплатили немцы. Он был большевиком и так. Но возможность получать ресурсы от противника российского правительства он использовал расчётливо — как и любой политический лидер на его месте.
Обвинения в шпионаже
В июле 1917 года Временное правительство публично обвинило Ленина в работе на Германию. В печати появились материалы основанные на показаниях прапорщика Ермоленко — фигуры мутной и не вполне надёжной — а также на оперативных данных контрразведки.
Эти обвинения были политически выгодны Керенскому и в значительной мере подавали факты топорно. Ленин ушёл в подполье, в Финляндию. Большевики отвергали обвинения как клевету.
Но интересно что после прихода большевиков к власти и взятия архивов под контроль — никаких контрразоблачений «фальсификации» опубликовано не было. Документы Временного правительства об июльских обвинениях большей частью пропали или были засекречены на десятилетия. Это косвенное свидетельство: что-то в этих обвинениях было реальным, и большевики предпочли не ворошить тему.
Октябрь 1917 года и реакция Берлина
Октябрьский переворот вызвал в Берлине эйфорию. Германское правительство получило именно то на что рассчитывало два года назад финансируя Парвуса: радикальное правительство в Петрограде готовое выйти из войны на любых условиях.
Уже 8 ноября (нового стиля) 1917 года Совнарком принял Декрет о мире — предложение всем воюющим странам немедленно начать переговоры. Германия откликнулась мгновенно. 22 ноября в Брест-Литовске начались переговоры о перемирии, 15 декабря перемирие было подписано.
Параллельно с официальными переговорами шли тайные контакты. Германский посланник в Стокгольме граф Брокдорф-Ранцау поддерживал связь с большевистскими эмиссарами. Через его канал Берлин и Петроград согласовывали позиции до того как они выносились на официальный стол переговоров.
Это нормальная дипломатическая практика — никакой «измены» здесь нет. Но факт остаётся фактом: переговоры в Бресте не были честным противостоянием двух равноправных сторон. Большевистская делегация шла на них имея за спиной длительный опыт неформального взаимодействия с немцами.
Раскол в большевистском руководстве.
Самый интересный сюжет — это внутренняя борьба в большевистской верхушке вокруг условий мира.
К январю 1918 года в ЦК большевиков сформировались три позиции.
Первая — позиция Ленина: подписать мир на любых условиях, какими бы тяжёлыми они ни были. Логика: сохранить власть в Центральной России, переждать, дальше всё равно начнётся мировая революция и немецкие условия станут неактуальными.
Вторая — позиция «левых коммунистов» во главе с Бухариным: отказаться от мира, объявить «революционную войну» против германского империализма, поднять европейский пролетариат на восстание.
Третья — позиция Троцкого: знаменитая формула «ни мира, ни войны» — войну прекратить, армию демобилизовать, мир не подписывать. Расчёт на то, что Германия не сможет наступать дальше из-за собственного истощения.
В январе-феврале 1918 года Ленин оказался в меньшинстве. Большинство ЦК поддержало Троцкого. 10 февраля Троцкий объявил в Бресте о выходе России из войны без подписания договора.
Германия ответила немедленно. 18 февраля германские войска начали наступление по всему фронту. Сопротивления почти не было — старая армия развалилась, новой ещё не было. За несколько дней немцы прошли сотни километров вглубь России. Угроза Петрограду стала реальной.
Только тогда Ленин сумел продавить своё решение. 23 февраля 1918 года ЦК принял ультимативные германские условия — гораздо более тяжёлые чем предлагавшиеся в январе. 3 марта договор был подписан.
«Дополнительный договор» 27 августа 1918 года
Это сюжет о котором в советской историографии практически не упоминалось. 27 августа 1918 года — то есть уже через полгода после Брестского мира — в Берлине было подписано дополнительное русско-германское соглашение. Документ обычно упоминается как «Добавочный договор к Брестскому миру».
По этому соглашению Советская Россия брала на себя обязательства:
• выплатить Германии контрибуцию в размере 6 миллиардов марок (золотом, кредитными билетами и поставками сырья);
• признать независимость Грузии под германским протекторатом;
• прекратить любую агитацию на оккупированных немцами территориях;
• передать Германии часть Бакинской нефти.
Первый «золотой эшелон» был отправлен в Германию в сентябре 1918 года — 93,5 тонны золота. Второй эшелон с такой же массой готовился к отправке в ноябре, но не был отправлен из-за капитуляции Германии 11 ноября 1918 года.
Судьба первого эшелона показательна. После германской капитуляции это золото было передано Францией как военный трофей. Часть его осела в Банке Франции, где находится до сих пор. Россия эти деньги не получила обратно никогда — ни советская, ни постсоветская.
То есть Брестский мир был не разовой капитуляцией, а развёрнутой системой обязательств которые большевики продолжали выполнять и после марта 1918 года, вплоть до самой германской революции в ноябре.
Аннулирование Брестского мира: 13 ноября 1918 года.
Когда в Германии произошла Ноябрьская революция и кайзер бежал, Совнарком немедленно — уже 13 ноября 1918 года — аннулировал Брестский мир. Всё что было подписано — отменялось как «насильно навязанное империалистами».
Это, конечно, было удобно. Но любопытна сама лёгкость с которой большевики отказались от обязательств. Это лишний раз показывает что Брестский мир рассматривался ими изначально как временная вынужденная сделка — без всякого намерения соблюдать её дольше чем будет необходимо.
Ленин был прав в своём политическом расчёте. Мир, казавшийся в марте 1918 года катастрофой, через восемь месяцев оказался ничего не значащей бумагой. Власть в Москве сохранилась. Германия пала. Условия Бреста потеряли силу.
Но и немцы оказались правы — в своём расчёте. Финансируя большевиков с 1915 года, они получили именно то что хотели: выход России из войны, освобождение восточного фронта, возможность перебросить десятки дивизий на Запад. Весеннее наступление 1918 года во Франции, едва не приведшее к взятию Парижа, было прямым следствием Брестского мира.
Разница в том, что немцы свою политическую партию проиграли — несмотря на тактический успех. А большевики выиграли — несмотря на тактическое поражение. Это и есть главный урок всей истории.
