Она порхала по жизни, как мотылек — танцевала фокстрот, пила шампанское, кружила головы писателям и полярникам, собирала в своем салоне литературную элиту Москвы. Ее звали Евгения Хаютина, но за глаза величали «Стрекозой» и «Женей-Мотыльком». Она была женой самого страшного человека СССР 1937 года — наркома НКВД Николая Ежова. А потом мотылек сгорел. В ноябре 1938 года Евгения умерла в психиатрическом санатории при загадочных обстоятельствах. И ключевую роль в этой трагедии, по мнению историков, сыграла маленькая статуэтка гнома.
От машинистки до хозяйки литературного салона
Евгения Соломоновна Хаютина (урожденная Фейгенберг) родилась в 1904 году в Гомеле в многодетной купеческой семье. В семнадцать лет вышла замуж за Лазаря Хаютина, с которым переехала в Одессу, где работала машинисткой в редакции местного журнала. Там она познакомилась с писателями Катаевым, Олешей и Бабелем.
Второй раз вышла замуж за директора издательства Александра Гладуна. С ним она побывала в Лондоне и Берлине, работая в советских представительствах. Но настоящий взлет начался, когда в сентябре 1929 года в сочинском санатории она встретила Николая Ежова. В 1931 году она вышла за него замуж и стала хозяйкой литературного салона, который посещали Исаак Бабель, Михаил Шолохов, Михаил Кольцов, Сергей Эйзенштейн и Леонид Утесов.
Опала
Евгения была не просто женой — она была издательским работником, фактическим главным редактором журнала «СССР на стройке». Она нравилась мужчинам и была не прочь пофлиртовать, что вскоре стало для нее роковым.
Сталин дважды в приватных беседах рекомендовал Ежову развестись с женой. Причины могли быть разными: по одной версии, она отвергла ухаживания вождя ; по другой — Сталина насторожила ее связь с Григорием Аркусом, репрессированным как «враг народа». В июне 1938 года вопрос о разводе стал для Ежова уже не рекомендацией, а требованием.
18 сентября Ежов объявил жене о решении развестись. Она растерялась и написала Сталину письмо с просьбой о защите, но ответа не получила.
Аресты и нервный срыв
К осени 1938 года жизнь Евгении превратилась в кошмар. Маховик репрессий добрался до ее ближайшего окружения. Один за другим арестовывали ее друзей и знакомых. 15 ноября забрали двух ближайших подруг — Зинаиду Гликину и Зинаиду Кориман (обеих расстреляют в 1940-м). Сама Евгения получила анонимное письмо с обвинениями в шпионаже.
Ее душевное состояние ухудшалось. В мае 1938 года она оставила работу — нервы сдали. Вместе с подругой уехала в Крым, но Ежов приказал вернуться. 29 октября с диагнозом «астено-депрессивное состояние» (циклотимия) ее поместили в санаторий имени Воровского в подмосковной Барвихе.
Тайный сигнал
8 ноября 1938 года, через день после ареста подруг, Ежов передал жене в санаторий сверток с фруктами, снотворным «Люминал» и маленькую статуэтку, изображавшую гнома.
По версии историков Никиты Петрова и Симона Себаг Монтефиоре, именно эта безделушка стала для Евгении условным сигналом к действию. Предполагается, что супруги заранее договорились: если Ежов пришлет ей фигурку, это будет означать «конец». Статуэтку когда-то подарил ей сам Ежов в начале их романа, что делало этот жест особенно символичным.
На допросах уже после ареста Ежов признался, что отправил жене статуэтку, но отказался уточнить, с какой целью. Официально в акте о вскрытии записано: «Смерть наступила в результате отравления люминалом».
Неразгаданная тайна
Смерть Евгении Хаютиной 21 ноября 1938 года породила множество теорий.
Основная гласит о том, что она совершила самоубийство по приказу мужа. Статуэтка стала «черной меткой», после которой женщина, доведенная до отчаяния, решилась на самоубийство.
По другой версии, это была ликвидация людьми Берии. Историк Борис Соколов не исключает, что Хаютина была убита по распоряжению Лаврентия Павловича, который как раз в это время смещал Ежова с поста наркома и был заинтересован в устранении свидетелей. А смерть он мог замаскировать под самоубийство.
Ну и наконец, это могло быть устранение нежелательного свидетеля. Позже Ежова обвинят в отравлении собственной жены: якобы она вместе с любовником Исааком Бабелем планировала покушение на Сталина, и ее убрали как нежелательного свидетеля. Бабеля расстреляют в 1940 году, а Ежова — в начале того же года.
Правда, скорее всего, останется навсегда засекреченной в архивах Лубянки. Приемную дочь Ежовых Наталью, которую они взяли из детского дома в 1933 году , после ареста отца отправили обратно в детдом.
