Вокруг феномена «шарашек» — особых конструкторских бюро и научно-исследовательских институтов, созданных в системе НКВД и МВД СССР, — сложилось немало мифов. Одни представляют их как сугубо карательные учреждения, где учёных морили голодом и заставляли работать под дулом автомата. Другие — как своеобразные «научные клубы», где талантливые конструкторы в комфортных условиях создавали оружие Победы. Истина, как обычно, лежит посередине.
Обречённые на науку
Когда говорят про «шарашки», в первую очередь вспоминают Туполева и других авиационных конструкторов. Однако практика использовать учёных, конструкторов, инженеров не на лесоповале, а по специальности существовала не только в авиапромышленности. Так работали практически во всех отраслях. Просто про создание самолётов писали чаще, и люди там были более известные широкой публике. Вся тройка ведущих советских авиаконструкторов — Д.П. Григорович, Н.Н. Поликарпов, А.Н. Туполев — побывала за решёткой.
Советский истребитель И-5 создан в «шарашке» ЦКБ-39. Там же под руководством Дмитрия Григоровича разработаны опытные самолёты: истребители И-Z и ДИ-3, тяжёлый бомбардировщик ТБ-5, штурмовики ЛШ-1, ТШ-1 и ТШ-2, палубный штурмовик ШОН, морской разведчик РОМ-2.
Позже, уже в другой «шарашке» под названием ЦКБ-29 НКВД, создавались бомбардировщики Пе-2, Ту-2 и Ер-2. Роберт Бартини проектировал там первые советские реактивные истребители.
Двигатели и ракетные установки
Двигателями для самолётов тоже занимались за решёткой. Для создания авиационных дизелей организовали при Тушинском авиационном заводе ОТБ-82, возглавил которое А.Д. Чаромский. Под его руководством создавали двигатель АЧ-30. Там же работали конструкторы В.П. Глушко (возглавлял работу по пульсирующим реактивным двигателям) и А.М. Добротворский, разрабатывавший мотор МБ-100.
Другой «авиадвигательной шарашкой» было ОКБ-16 в Казани, где занимались жидкостными ракетными двигателями. В 1942 году туда перевели из ЦКБ-29 С.П. Королёва.
В Казани также находилось ОТБ-40 при Казанском пороховом заводе. Возглавлял его Н.П. Путимцев, занимались они разработкой порохов, в частности, создавали порох для «Катюш».
Танки и артиллерия
В начале 30-х годов часть сотрудников Ижорского завода перевезли на Подольский завод. Возглавил группу Н.А. Астров, до этого «трудившийся» в ЦКБ-39, но в Подольске он был вольнонаёмным работником. Группа занималась освоением лицензионной танкетки Т-27, затем разработкой малого плавающего танка Т-37, плавающего танка ПТ-1 и других машин.
Если под руководством Астрова создавались в основном малые и лёгкие танки, то в КБ Автотанкодизельного отдела Экономического управления ОГПУ на рубеже 30-х годов безуспешно пытались создать образцы сверхтяжёлых танков.
Знаменитую «сорокопятку» также создавали за решёткой, в «шарашке» СКБ ОГПУ при заводе №8 в Подлипках. На производившуюся по лицензии немецкую 37-мм противотанковую пушку решили установить ствол более крупного калибра. Что и сделали зэки-конструкторы, в результате чего получилась 45-мм противотанковая пушка обр. 1932 года. Во время войны создавали новое орудие для замены «сорокопятки». И опять за решёткой.
В 30-е годы в Ленинграде было создано ОТБ УНКВД по Ленинградской области, которое позже, после эвакуации в Молотов (Пермь), стало называться ОКБ-172. Там создали пушку М-42, принятую на вооружение как 45-мм противотанковая пушка обр. 1942 года. Позже на её лафете была создана 76-мм полковая пушка обр. 1943 г.
В том же ОКБ-172 в разные периоды создавали знаменитые советские самоходки СУ-152 и ИСУ-152, морские 130-мм пушки, которыми вооружали эсминцы и лидеры.
Во время войны в ОКБ-172 создано несколько не принятых на вооружение орудий: 76-мм и 85-мм полевые пушки, 152-мм пушка большой мощности, 203-мм гаубица и др. с индексом БЛ, что расшифровывается как «Берия Лаврентий».
Химия, биология и радио
В 30-е годы в Покровском монастыре города Суздаля находилось Бюро особого назначения (БОН) Особого отдела ОГПУ. Там были собраны репрессированные советские микробиологи и занимались разработкой бактериологического оружия.
В Москве в 1924 году создали завод №1, который именовался «первой военно-химической шарагой». Там химики под руководством профессора Е.И. Шпитальского, который в 1929 году сам стал зэком (не меняя места работы и должности), занимались освоением производства фосгена и иприта. По некоторым данным проводились и опыты на людях — других заключённых, которым не так повезло, как работникам «шарашки». Это была не единственная «шарашка», занимавшаяся химическим оружием. Существовало ещё Особое военно-химическое бюро ОГПУ, где занимались разработкой новых видов химических боеприпасов.
Были «шарашки», занимавшиеся разработкой систем радиоразведки, радиоперехвата, прослушки и спецсвязи.
Практика «безопасной изоляции»: учёные в США
Стоит отметить, что изоляция учёных для работы над особо важными проектами — практика не только советская. В годы Второй мировой войны, когда США работали над созданием ядерной бомбы в рамках «Манхэттенского проекта», учёные также жили в условиях строгой изоляции. Город Лос-Аламос в штате Нью-Мексико, где велась разработка, был полностью закрытым объектом под охраной военных. Учёные и их семьи жили в буквальном смысле за колючей проволокой, вся переписка проходила строгую военную цензуру, а выезд был возможен только с особого разрешения руководства проекта. Это достаточно правдоподобно показано в фильме "Оппенгеймер".
Американские учёные соглашались на эти условия, учитывая важность задачи и понимая, что отказ повлечет за собой негласное появление "волчьего билета" в личном деле. В СССР же для контроля «золотого фонда» науки вместо этого использовали политические репрессии. Впрочем "особый статус" не всегда сопровождался каким-то насилием, что нам показывает уже упомянутый выше пример Шпитального. Ирония в том, что суть и результат были схожи: изолированный учёный работал на оборону государства.
Загадочные смерти учёных
История показывает, что подобное обращение с людьми науки имело своей целью не только контроль и создание рабочей обстановки, но и обеспечение их безопасности. Последние десятилетия хранят немало примеров, когда видные учёные погибали при загадочных обстоятельствах, и возникали подозрения о причастности иностранных разведок.
В 1960 году при загадочных обстоятельствах погиб выдающийся советский конструктор ракетной техники Михаил Янгель, близкий к созданию первой советской межконтинентальной баллистической ракеты. Официально — сердечный приступ, но совпадение со сдачей важнейшего отчёта вызывало вопросы.
В 1964 году в Лондоне был задушен в собственном номере биолог-вирусолог профессор Анатолий Смирнов, участник советско-британских переговоров по биобезопасности. Следствие установило, что убийца проник в номер, подделав ключ. Дело не раскрыто.
В 1966 году при загадочных обстоятельствах погиб известный британский биолог сэр Эдвард Вейбурн, занимавшийся разработкой биологического оружия для британского правительства. Он был найден мёртвым в своей лаборатории с признаками отравления ядом, который сам и изучал. Официальная версия — несчастный случай или самоубийство, однако коллеги подозревали вмешательство спецслужб.
Особый размах кампании по устранению учёных приобрели в XXI веке. Наиболее системный характер носили убийства иранских ядерных физиков, которые начались в 2007 году и с тех пор, по оценкам экспертов, унесли жизни не менее дюжины ведущих специалистов ядерной программы Ирана.
Первым в этом списке стал Ардешир Хоссейнпур, погибший в 2007 году от отравления газом на объекте в Исфахане. Затем последовала цепь убийств с использованием мотоциклетных засад и магнитных бомб:
- Масуд Али-Мохаммади (2010) — физик-ядерщик, погиб при взрыве начинённого взрывчаткой мотоцикла у своего дома.
- Маджид Шахриари (2010) — один из ведущих инженеров-ядерщиков, убит с помощью магнитной бомбы, заложенной в его автомобиль.
- Дарьюш Резаинеджад (2011) — специалист по высоковольтным системам, застрелен у своего дома.
- Мостафа Ахмади Рошан (2012) — химик, работавший на заводе по обогащению урана в Натанзе, погиб в результате взрыва его автомобиля.
Кульминацией этой кампании стало убийство в ноябре 2020 года Мохсена Фахризаде, которого называли «отцом иранской ядерной бомбы». Его ликвидировали с помощью дистанционно управляемого пулемёта — операция, по сложности и дерзости не имевшая аналогов.
Новый виток произошёл в июне 2025 года, когда в ходе массированных израильских авиаударов по иранским объектам были ликвидированы ещё девять ведущих ядерных специалистов. Операция получила кодовое название «Нарния» и была тщательно спланирована на основе разведывательных досье на каждого учёного. Среди погибших — Ферейдун Аббаси-Давани, бывший глава Организации по атомной энергии Ирана, и физик Мохаммад Мехди Техранчи, президент Исламского университета Азад. По некоторым данным, учёных ликвидировали с помощью специального оружия, детали которого не разглашаются.
Чудо советской системы
«Шарашки» были феноменом уникальным и во многом парадоксальным. Это были совершенно особые учреждения, не похожие ни на обычные КБ, ни на лагеря. В них работали не только заключённые-специалисты, но и вольнонаёмные сотрудники. Ситуация, когда вольнонаёмный инженер подчинялся «зэку»-профессору, была в порядке вещей.
Ирония судьбы: многие из тех, кто работал в «шарашках», после освобождения получали высокие награды, звания и Сталинские премии. Они фактически прошли путь от «врага народа» до «героя труда», не меняя места работы.
А практика «безопасной изоляции» учёных для работы над секретными проектами, как показала история, была распространена и в других странах. Но результат был один: на свет появлялись технологии, менявшие мир.
