С 1924 года саркофаг с телом Ленина на Красной площади — это не просто усыпальница, а политический барометр страны. И, как любой абсолютный символ, он неизбежно притягивал не только верных, но и одержимых врагов. За почти столетнюю историю мавзолей пережил нападения, которые больше напоминают сценарии триллеров: здесь были и выстрелы, и чернила, и молотки, и даже самоподрывы.
Контрреволюционер с наганом (1934 год)
Первая серьезная угроза грянула через 10 лет после смерти Ильича. 19 марта посетитель по фамилии Никитин, скромный работник совхоза «Прогресс», пронес в мавзолей револьвер. Его выдали нервы: охрана заметила подозрительный блеск в глазах раньше, чем он успел вытащить оружие.
Поняв, что операция провалена, Никитин не стал сдаваться. Он выстрелил в себя, оставив посмертную записку, полную ненависти к советской власти. Парадокс: этот человек ненавидел диктатуру, но в итоге стал ее жертвой, пополнив список тех, кто "уходит в тень" ради своих идей. Личность его была настолько ярым противником режима, что в его карманах нашли лишь подтверждение маниакальной одержимости.
Эпоха чернил и молотков (1950-е)
После смерти Сталина, когда в мавзолее оказалось сразу два тела, волна нападений приняла почти бытовой характер.
1957 год: Москвич Романов пришел в мавзолей не с оружием, а с чернильницей. План был почти гоголевским: залить портреты вождей краской. Сделать это ему не дали. История умалчивает, что именно хотел сказать хулиган этим жестом, но, судя по всему, его вдохновлял эпатаж, а не политика.
1959 год: Аноним с молотком разбил стекло саркофага Ленина. Тело уцелело, но сам факт того, что неизвестный пронес инструмент мимо охраны, заставил спецслужбы серьезно пересмотреть правила досмотра. Настоящая фамилия вандала так и канула в архивную пыль — возможно, его "подвиг" оказался слишком мелким для больших дел.
Удар ногой, сотрясший историю (1960 год)
Самый громкий инцидент до эры взрывов случился в июле 1960 года. Уроженец Киргизии Минибаев, войдя в зал, с разворота ударил ногой по стеклянному гробу. Осколки поранили тело Ленина — это стало национальной катастрофой. Мавзолей закрыли на месяц, а специалистов по бальзамированию срочно вызвали на "хирургическую операцию" по спасению останков.
Что двигало Минибаевым? На допросе он признался, что вынашивал план уничтожить саркофаг целых 11 лет. Интересно: этот человек не был диссидентом или сумасшедшим в клиническом смысле — его поступок был актом личной ненависти, выпестованной годами. Кстати, после этого случая стекло заменили на сверхпрочное — то самое, что спасет усыпальницу в 1970-х.
Смертник из Литвы (1967 год)
Осень 1967-го. На Красной площади раздается взрыв. Литовец Крысанов (фамилия разнится в источниках) подрывает себя прямо у входа в мавзолей, опоясанный самодельной взрывчаткой. Это был первый теракт-самоубийство в истории усыпальницы.
Последствия ужасны: итальянская туристка теряет ноги, площадь заливает кровью. Официальная версия — психическое расстройство. Но историки до сих пор гадают: был ли это акт национального сопротивления из Прибалтики или действительно бред больного человека? Официальная версия сочла его душевнобольным — возможно, чтобы не раздувать межнациональный конфликт.
Взрыв под плащом (1973 год)
Кульминация террора наступает 1 сентября 1973 года. В мавзолее, где полно посетителей, раздается мощнейший взрыв. Неизвестный мужчина в плаще подходит к саркофагу и приводит в действие устройство, спрятанное на теле.
Итог трагедии: несколько погибших (включая двух гостей из Астрахани и одного скончавшегося в больнице), раненые школьники и сотрудники. Но главный объект — саркофаг Ленина — остается целым. Та самая сверхпрочная броня, установленная после 1960 года, выдержала удар. От самого смертника не осталось почти ничего: лишь фрагмент головы и рука. Личность до сих пор не установлена — архивное дело хранит печать "неизвестный".
Что объединяет этих людей? Контрреволюционер, пенсионер-письмоносец, киргиз, литовец, безликий взрывник. Они видели в теле вождя олицетворение системы, которую хотели разрушить. По иронии судьбы, каждый раз мавзолей лишь укреплялся: после ударов стекло становилось толще, охрана — жестче, а тело покоилось в полной безопасности.
