В советских фильмах о войне немецкий солдат неотделим от пистолета-пулемёта MP-40, который все упорно называют «шмайссером» — хотя Хуго Шмайссер к его созданию отношения не имел. Советский боец, напротив, ассоциируется с винтовкой Мосина, а ППШ будто бы был в дефиците. На самом деле всё было ровно наоборот. Красная Армия получила пистолетов-пулемётов в шесть раз больше, чем вермахт, и именно советская пехота к середине войны стала самой «автоматизированной» из всех сражающихся армий. Но разница между советскими и немецкими пистолетами-пулемётами — не только в количестве. Она заложена в самом подходе к оружию, в патроне, в темпе стрельбы и в боевой доктрине.
Разные задачи: оружие командира или оружие пехотинца
MP-38, принятый на вооружение в 1938 году, и сменивший его MP-40 создавались как оружие самообороны для тех, кому винтовка мешала: танкистов, водителей бронетранспортёров, парашютистов, командиров отделений. Основным оружием немецкого пехотинца оставался карабин Mauser 98k. Пехотное отделение вермахта строилось вокруг единого пулемёта — MG-34 или MG-42, который обеспечивал до 90% огневой мощи. Остальные бойцы с винтовками обеспечивали прикрытие и подносили патроны. Никаких подразделений автоматчиков в немецкой армии не существовало до самого конца войны.
В Красной Армии первоначальная концепция была похожей. Согласно «Системе пехотного вооружения РККА» 1929 года, пистолет-пулемёт предназначался для младших командиров, артиллеристов, танкистов и пограничников. Но после начала войны, когда выпуск самозарядных винтовок СВТ-40 резко упал, пистолеты-пулемёты пошли в пехоту массово. К 1942 году появились целые роты, а затем и батальоны автоматчиков. Это была принципиально иная доктрина — ставка на плотность автоматического огня на дистанциях реального боя.
Разные патроны: скорость против останавливающего действия
Одно из самых глубоких различий — боеприпас. Немцы выбрали под пистолет-пулемёт патрон 9×19 мм «Парабеллум», состоявший на вооружении для пистолетов. Советский Союз пошёл за патроном 7,62×25 мм ТТ, созданным на базе немецкого «маузеровского» патрона 7,63×25.
Патрон ТТ давал более высокую начальную скорость пули — около 500 м/с из ствола ППШ против 380–400 м/с у MP-40. Дульная энергия советского патрона из длинного ствола пистолета-пулемёта достигала 600–690 Дж, немецкого — порядка 390–600 Дж. Лёгкая советская пуля калибра 7,62 мм лучше пробивала лёгкие преграды — доски, кустарник, тонкий металл. На дистанции 200 метров пуля ППШ со стопроцентной вероятностью пробивала пакет из четырёх 25-миллиметровых досок. Стандартный немецкий патрон 9×19 из MP-40 пробивал те же четыре доски, но семь — уже нет.
Однако на дистанциях свыше 100 метров картина менялась. Лёгкая советская пуля быстрее теряла скорость, а более тяжёлая 9-миллиметровая сохраняла энергию лучше. На 200 метрах немецкая пуля могла прийти к цели с большим запасом энергии. У патрона ТТ было лучшее пробивное действие, у «парабеллума» — лучшее останавливающее. Для ближнего боя, где пробитие mattered больше, советский патрон давал преимущество. Для огня на 150–200 метрах немецкий был вполне сопоставим.
Темп стрельбы: огневой вал против управляемости
ППШ-41 имел темп стрельбы около 900–1000 выстрелов в минуту. MP-40 — 500–600. Плотность огня ППШ превосходила немецкий пистолет-пулемёт в полтора-два с половиной раза. В ближнем бою, на дистанциях 50–100 метров, советский боец за счёт ураганного огня получал больше шансов подавить противника. В секунду ППШ выпускал до 15 пуль — солдаты называли его «окопной метлой» и «пожирателем патронов Шпагина».
Но у высокой скорострельности была обратная сторона. Неопытный стрелок мог расстрелять весь диск за считаные секунды. Ствол перегревался. Для прицельной стрельбы короткими очередями такой темп был избыточен. MP-40, напротив, благодаря низкому темпу стрельбы и пневматическому демпферу-замедлителю был более управляемым. Опытный немецкий боец мог вести из него одиночные выстрелы, дозируя нажатие на спуск, хотя переводчик режимов огня конструкцией не предусматривался.
У ППШ переводчик был — ползунок на рукоятке взведения позволял переключаться между одиночным и автоматическим огнём. Советский пистолет-пулемёт также имел полноценный предохранитель, тогда как у MP-40 его заменял вырез в ствольной коробке, в который заводилась рукоятка затвора, — решение менее надёжное, особенно в первых модификациях.
Магазины: 71 патрон против 32
Дисковый магазин ППШ вмещал 71 патрон. Коробчатый магазин MP-40 — 32. В бою это означало, что советский автоматчик мог дольше вести непрерывный огонь без перезарядки. Но у диска были серьёзные недостатки: он был тяжёлым (вместе с ним ППШ весил 5,3 кг), сложным в снаряжении и, главное, магазины с разных пистолетов-пулемётов не были взаимозаменяемы — диск от одного ППШ мог просто не подойти к другому.
Немецкий магазин был надёжнее и гарантированно взаимозаменяем. Но и он имел свою проблему: двухрядное расположение патронов с перестроением в один ряд на выходе делало его чувствительным к загрязнению и деформации. На практике немецкие автоматчики снаряжали магазины не 32, а 28–30 патронами — для надёжности. Советские тоже не забивали диск полностью, чтобы пружина не заедала.
В 1942 году для ППШ начали выпускать секторные коробчатые магазины на 35 патронов, которые решили проблему взаимозаменяемости и веса.
Производство: 6 миллионов против 1 миллиона
ППШ-41 состоял из 87 деталей и собирался за 5,6 станко-часов. Большинство деталей выполнялось штамповкой на прессовом оборудовании, имевшемся на любом промышленном предприятии. За годы войны в СССР выпустили около 6 миллионов ППШ. Немцы за тот же период произвели примерно 1–1,2 миллиона MP-38/40. Советская промышленность перекрыла немецкий показатель за один только 1942 год, дав фронту 1,5 миллиона пистолетов-пулемётов.
ППС-43, созданный Судаевым в блокадном Ленинграде, пошёл ещё дальше: 6,2 кг металла и 2,7 станко-часа на единицу — против 13,9 кг и 7,3 станко-часов у ППШ. Многие исследователи считают ППС лучшим пистолетом-пулемётом Второй мировой войны.
Немцы тоже стремились к технологичности: MP-40 использовал штампованные детали и точечную сварку, но в целом немецкая промышленность делала ставку на более высокую культуру производства. Детали были подогнаны настолько точно, что малейшее загрязнение или замерзание смазки на морозе выводило оружие из строя. У ППШ, благодаря большим технологическим зазорам, этой проблемы не было — он был менее чувствителен к грязи и морозу.
Кто чьё оружие ценил
Немцы ценили трофейный ППШ. Около 10 тысяч захваченных экземпляров они перестволили под свой 9-мм патрон «Парабеллум», заменив ствол и магазин. Советские разведчики, наоборот, до появления ППС предпочитали ходить в тыл врага с MP-40 — он был компактнее, тише, и звук стрельбы не выдавал советского бойца.
Парадокс войны: каждый ценил чужое оружие — но по разным причинам. Немцам не хватало огневой мощи и дальности. Советским — компактности и скрытности.
Итог: разные доктрины — разное оружие
Главное отличие между пистолетами-пулемётами вермахта и Красной Армии — не в одной характеристике, а в целом подходе. MP-40 был оружием ближнего боя для специалистов: компактный, управляемый, с умеренным темпом стрельбы. ППШ был оружием массовой пехоты: мощный, скорострельный, с большим боезапасом, способный создать огневой вал на дистанциях до 200–300 метров.
Немецкая доктрина опиралась на пулемёт и винтовку, оставляя пистолет-пулемёт вспомогательной ролью. Советская — после катастроф 1941 года — сделала пистолет-пулемёт основным средством огневого подавления в пехотном бою. И когда немецким автоматчикам не хватало плотности огня, вермахту пришлось искать другое решение — штурмовые винтовки StG-44.
Шесть миллионов против одного. 900 выстрелов против 500. 71 патрон против 32. Это не значит, что ППШ был «лучше» — это значит, что он был другим. Созданным для другой войны, для другой армии и для другой цели.
