Всякий, кто служил, знает: армия была равной для всех только на плакатах. В столовой равенства не было никогда. Солдат-мотострелок и лётчик-истребитель носили одну форму, присягали одной стране и получали еду по разным документам — с разным номером нормы, разной калорийностью и разным отношением. Иерархия тарелок была не менее строгой, чем иерархия погон.
Откуда взялись номера
Систему разных пайков для разных войск придумали не в мирное время. Её закрепил приказ наркома обороны № 312 от 22 сентября 1941 года. Он разделил армию на категории: боевые части действующей армии получали больше, тыловые — меньше, караульные и запасные — ещё меньше. Отдельные, повышенные нормы полагались лётным экипажам и подводникам. Логика была жёсткой и честной: кормили не по заслугам, а по тому, сколько стоит подготовка человека и как быстро его можно заменить. Пехотинца — быстро. Пилота — нет.
Из той же поры и знаменитые «наркомовские сто граммов»: постановление ГКО от августа 1941 года выдавало водку бойцам передовой ежедневно, и это тоже была часть пайка, а не поощрение. После войны водку убрали, а принцип многоуровневых норм остался и дожил до конца Союза.
Общевойсковая норма: перловка как образ жизни
Норма № 1, солдатская, на бумаге выглядела достойно. Порядка 750 граммов хлеба в день — чёрного и белого, 150 граммов мяса, 100 — рыбы, 600 — картофеля, крупы, овощи, сахар, жиры. По калориям выходило больше четырёх тысяч — столько, сколько нужно молодому мужчине, который бегает по полосе препятствий и роет капониры. Яйца полагались по выходным, масло — к утреннему чаю.
Реальность была другой. Мясо выдавалось на склад тушей, а до котла доходило после разделки, усушки и всех, кто стоял между складом и котлом. Рыба — почти всегда минтай или хек, замороженные и переваренные. Овощи — капуста, из которой варили бигус, тот самый, чей запах бывший солдат узнаёт через тридцать лет. И перловка. Её звали «кирзой» и «дробью шестнадцать», её ели чаще, чем полагалось по раскладке, потому что она хранилась вечно и не портилась, в отличие от гречки, которую в раскладке видели, а в тарелке — реже.
Была и внутренняя иерархия. Масло, сахар и воскресное яйцо в подразделениях с дедовщиной уходили старослужащим — это описано в сотнях воспоминаний и ни в одном приказе. Солдату первого полугодия доставалась норма минус всё, что было ценного.
Лётная норма: другая планета
Лётчиков кормили иначе — настолько, что для этого построили отдельную инфраструктуру. Лётная столовая была не солдатской и не офицерской, а третьей: со скатертями, с официантками, с индивидуальными порциями. Экипаж перед вылетом не ел из бачка.
Причина медицинская. Перегрузки, перепады давления и кислородное голодание требуют определённого рациона, и лётная норма это учитывала. Молоко, творог, сыр — ежедневно. Яйца — не по воскресеньям, а каждый день. Свежие фрукты, соки, шоколад. Мяса — вдвое больше солдатского, и другого: если пехоте шла говядина второй категории, лётчикам — курица и вырезка. На длительных полётах к этому добавлялся бортовой паёк с шоколадом и сгущённым молоком, чтобы не терять концентрацию в кабине.
Характерная деталь: технический состав, который эти самолёты обслуживал, кормили по отдельной норме — выше солдатской, но ниже лётной. Человек, готовивший машину к вылету, и человек, садившийся в неё, обедали в разных залах. В армии это никого не удивляло.
Подводники: вино и вобла.
Если лётчиков кормили лучше всех на суше, то подводники держали первенство абсолютное. В автономном походе под водой солдатский стол не работал в принципе: ни свежих овощей, ни нормального хлеба, ни солнечного света. Подводная норма компенсировала это единственно возможным способом — качеством и деликатесами.
Самая известная её статья — сто граммов сухого красного вина в сутки. Не для настроения, а по медицинским показаниям: считалось, что вино помогает пищеварению и восполняет витамины при полном отсутствии свежих продуктов. Экипажи это подтверждали — и пили честно, за обедом, из стаканов. К вину шла вобла, был и шоколад — ежедневно, и это тоже была не роскошь, а борьба с монотонностью, которая на глубине убивает аппетит быстрее качки.
Хлеб на лодках пекли сами: в походе на два-три месяца привозной становился камнем через неделю. Кок на подводной лодке был человеком особого значения; плохого кока меняли, а хорошего берегли, как штурмана. С шестидесятых, когда автономки удлинились, в рационе появились сублимированные продукты — те же, что потом попали к космонавтам.
Надводные корабли ели по морской норме — заметно лучше сухопутной, с той самой макаронной «по-флотски» и с приличной рыбой, но без вина и без подводных деликатесов. Флот кормил хорошо. Подплав кормил превосходно.
Надбавки: Север, горы и дежурство
Существовали и добавки к основным нормам. На Крайнем Севере к пайку шли дополнительные жиры и масло — организм в холоде сжигает больше. В высокогорье — свои поправки, тоже медицинские. Отдельные категории на боевом дежурстве, по воспоминаниям служивших, получали улучшенное питание, но здесь я не могу сослаться на документ, и потому оставляю это как свидетельство, а не как факт.
