Завещание, которое породило легенду
Чтобы понять, почему всё пошло не так, нужно вернуться на семьдесят девять лет назад — к дню смерти писателя. 21 февраля 1852 года Гоголь скончался в доме графа Александра Толстого на Никитском бульваре. Причина смерти осталась невыясненной: врачи подозревали малярию, менингит, тиф, но единого мнения не достигли.
Скульптор Николай Рамазанов, приехавший снимать посмертную маску, застыл у тела: писатель лежал с лёгкой улыбкой на губах, и его правый глаз был приоткрыт. «Он не казался мне мёртвым», — писал потом Рамазанов. Только опытный формовщик Баранов, указавший на явные следы разложения на лице, уговорил коллегу немедленно приступить к работе. Позже Рамазанов твёрдо скажет: «Он не оживёт, это не летаргия, но вечный непробудный сон».
И всё же именно Рамазанов стал первым свидетелем легенды. Полуоткрытый глаз мертвеца навсегда связал смерть Гоголя с летаргическим сном в общественном сознании. А ведь сам писатель панически боялся именно этого — погребения заживо. В «Завещании», обнародованном в «Выбранных местах из переписки с друзьями» (1847), он писал: «Завещаю тела моего не погребать до тех пор, пока не покажутся явные признаки разложения. Упоминаю об этом потому, что уже во время самой болезни находили на меня минуты жизненного онемения, сердце и пульс переставали биться».
Соседи по некрополю: всё шло по плану
Первыми 31 мая 1931 года подняли останки Алексея Хомякова — славянофила, философа, друга Гоголя. Тело в цинковом гробу сохранилось превосходно: скелет в славянофильской поддёвке и сапогах, череп с густой шапкой волос. Рядом покоилась жена Хомякова — с черепаховым гребнем в причёске. Останки поэта Николая Языкова тоже были узнаваемы: череп с крепкими зубами, разрозненные кости. Владимир Лидин, вооружённый фотоаппаратом, исправно фиксировал процесс. Снимки сохранились.
С Гоголём всё оказалось иначе.
Глубокая могила и кирпичный склеп
Могилу Гоголя копали почти весь день — с утра до позднего вечера. Она оказалась аномально глубокой, вдвое глубже соседних. Рабочие наткнулись на мощный кирпичный саркофаг с полутораметровыми стенками, но входа не нашли. Только когда разобрали боковую стенку, через которую когда-то задвинули гроб, удалось добраться до захоронения.
Когда вскрыли крышку дубового гроба, присутствующие замерли. Останки писателя сохранились поразительно хорошо: скелет, заключённый в сюртук табачного цвета, под сюртуком — бельё с костяными пуговицами. На ногах — башмаки на высоких каблуках, сантиметров четыре-пять. Лидин сделал из этого вывод, что Гоголь был невысокого роста. Всё было на месте. Всё, кроме одного: головы.
Свидетели, которые не договорились
Именно здесь показания начинают расходиться — причём радикально. Владимир Лидин, главный летописец эксгумации, в письменных воспоминаниях, опубликованных посмертно в 1991 году, записал чётко: «Черепа в гробу не оказалось, и останки Гоголя начинались с шейных позвонков». Дипломат Александр Аросев записал в дневнике со слов Всеволода Иванова: «У Гоголя головы не нашли». Историк Алексей Орешников в своём тайном дневнике 2 июня 1931 года отметил: «Не оказалось в гробу Гоголя его головы. Факт небывалый!»
Но в частных беседах — а Лидин до 1979 года преподавал в Литературном институте — он рассказывал иное. Писатель Юрий Алёхин, в середине 1980-х проводивший собственное расследование, вспоминал: в устных рассказах Лидин даже не упоминал об отсутствии черепа. По его словам, голова была на месте, просто повёрнута набок. А литературовед Сергей Соловьёв и вовсе утверждал, что в могиле не нашли ни тела, ни гроба — только систему вентиляционных трубок, ведущих к надгробию.
Показания разнились по самому главному вопросу: была ли в гробу голова. Ни одного протокола осмотра, ни одного подробного акта с описанием останков, ни одной фотографии вскрытого гроба Гоголя не сохранилось. Под актом эксгумации стояло шестнадцать подписей — и только. Информационная пустота мгновенно заполнилась слухами.
Мародёрство у гроба классика
То, как повели себя свидетели, — отдельная и малоприятная глава истории. Вячеслав Полонский записал в дневнике: «Один отрезал кусочек сюртука Гоголя (Малышкин), другой — кусок позумента с гроба, который сохранился. А Стенич украл ребро Гоголя — просто взял и сунул себе в карман».
Лидин не скрывал: «Я позволил себе взять кусок сюртука Гоголя, который впоследствии искусный переплетчик вделал в футляр первого издания „Мёртвых душ"». По свидетельству Алёхина, из гроба исчезли не только кусок ткани и ребро, но и берцовая кость, и один сапог. Часть этих «сувениров» — берцовую кость и сапог — литераторы, по устному признанию Лидина, тайно похоронили у новой могилы на Новодевичьем кладбище, «по мистическим соображениям».
Вдова Всеволода Иванова рассказывала, что муж вернулся с эксгумации в крайнем возмущении. О каком учёном подходе можно говорить, когда свидетели ведут себя как гробокопатели?
Версия первая: череп украл Бахрушин
Если верить письменным воспоминаниям Лидина и дневнику Орешникова, череп отсутствовал. Куда он мог исчезнуть? Лидин записал легенду, которую услышал при расследовании 1931–1932 годов: в 1909 году, когда отмечалось столетие со дня рождения Гоголя и проводилась реставрация надгробия, монахов Данилова монастыря подговорил похитить череп Алексей Бахрушин — московский купец, основатель Театрального музея, страстный собиратель театральных реликвий. Якобы в запасниках Бахрушинского музея хранятся три черепа неизвестного происхождения, один из которых предположительно гоголевский.
Исследователи, проверявшие эту версию в 2000-х годах, не нашли в архивах Бахрушинского музея ни черепа, ни упоминаний о нём. Сам Бахрушин собирал предметы искусства, а не человеческие останки — святотатство было бы совершенно не в его характере.
Археология подтвердила: череп действительно пропал
Долгое время все версии оставались на уровне слухов. Поворот наступил, когда археолог, член-корреспондент РАН Леонид Андреевич Беляев опубликовал монографию «Некрополь Данилова монастыря в Москве XVII–XIX вв.: историко-археологические исследования 1970–2000-х годов». Целая глава посвящена раскопкам первой могилы Гоголя, проведённым в 1983–1987 годах.
Беляев обнаружил: конструкция могилы 1909 года — кирпичный «короб» с перекрытием вокруг первоначального склепа — исключает возможность того, что череп сместился в результате подвижек грунта. Он просто не мог «угулять» за пределы захоронения. Но главное — на дне первоначального кирпичного склепа нашли единственную антропологическую находку: первый шейный позвонок, атлант.
Экспертизу провёл доктор исторических наук Леонид Теодорович Яблонский, специалист по физической антропологии. Заключение: позвонок с высокой вероятностью принадлежал мужчине грацильного сложения, с неразвитой мышечной массой, умершему в возрасте около сорока лет. Полное совпадение с внешностью и возрастом Гоголя на момент смерти — ему было сорок два.
Беляев написал прямо: «Как известно, при неосторожном или поспешном изъятии черепа из захоронения именно этот позвонок (атлант) часто теряют неопытные эксгуматоры». Итоговый вывод учёного: «Трудно отрицать возможность частичного разорения могилы при её практически бесконтрольном вскрытии в 1909 году».
Голгофа, которая нашла Булгакова
Каменное надгробие Гоголя — «Голгофу» с крестом — при эксгумации демонтировали. Крест потерялся, а камень оказался в кладбищенской мастерской Новодевичьего монастыря. Там его обнаружила Елена Сергеевна Булгакова, вдова Михаила Булгакова, посвятившая жизнь сохранению памяти о муже. Она добилась разрешения установить гоголевский камень на могиле автора «Мастера и Маргариты». Надгробие перевернули — чтобы скрыть следы соскобленной евангельской цитаты — и вкопали в землю. Так два великих мистика русской литературы оказались связаны и после смерти.
Был ли Гоголь похоронен заживо?
Свидетельства о «повёрнутом черепе» и «исцарапанной изнутри крышке гроба» породили самую живучую легенду: писатель впал в летаргический сон, очнулся в гробу, пытался выбраться и умер от удушья.
Аргументы против этой версии — железные. Во-первых, посмертная маска: с живого человека, даже в глубоком обмороке, гипсовую маску не снять — он задохнётся. Рамазанов, накладывавший алебастр на лицо, видел первые признаки разложения. Во-вторых, за семьдесят девять лет в земле от обивки гроба не осталось ничего, что можно было бы «исцарапать». Деревянные доски сгнили, мягкие ткани исчезли, связки, соединяющие кости, растворились. Скелет просто распался на фрагменты.
То, что Лидин называл «неестественной позой», на языке судебной медицины объясняется проще: прогнившая крышка гроба под тяжестью грунта просела и сместила кости. Поворот головы набок — если он действительно был — результат того же давления. Но из устных рассказов Лидина, которые он decades подряд рассказывал студентам, родилась страшная сказка, подхваченная газетами и укрепившаяся в массовом сознании.
Загадка, которую Гоголь придумал сам
Николай Васильевич Гоголь при жизни был мистификатором — и после смерти не изменил себе. Он оставил завещание, которое само по себе стало уликой. Он умер с приоткрытым глазом, породив легенду о летаргическом сне. Его череп исчез из могилы при обстоятельствах, которые теперь, благодаря археологии Беляева, подтверждаются с высокой долей вероятности. А его надгробный камень проделал путь, достойный отдельного романа — от Данилова монастыря до могилы Булгакова.
Официального протокола эксгумации нет в открытом доступе. Фотографий вскрытого гроба не существует — или они ждут своего часа в каком-нибудь засекреченном фонде. Свидетельства противоречат друг другу по каждому существенному пункту: был ли череп, был ли он повёрнут, было ли тело скручено. Мародёрство участников настолько запятнало процедуру, что доверять их мемуарам без оговорок невозможно.
Но одно теперь ясно: голова Гоголя действительно пропала из гроба — не в 1931 году, а скорее всего в 1909-м, во время «реставрации», которая обернулась ограблением. Археология, которая ничего не знает о легендах, говорит на языке фактов: атлант, потерянный неопытным грабителем, — молчаливое и безупречное свидетельство. Гоголь и после смерти остался верен себе — он оставил загадку, которую невозможно разгадать до конца.
