Зачем русские штурмовали Пекин: единственное взятие столицы Китая и его настоящая цена
Вечером 13 августа 1900 года генерал Николай Линевич отправил союзникам вежливое уведомление: русский отряд выдвигается на позиции, штурм — завтра, как договаривались. К утру русские были уже внутри Пекина. Договорённость пошла прахом, союзники негодовали, а на Дунбяньмэнь, Восточных воротах китайской столицы, лежал тяжело раненный в грудь генерал Василевский. Так Россия единственный раз в своей истории брала столицу Китая — и до сих пор не вполне понятно, зачем ей это понадобилось.
Пятьдесят пять дней в осаде
Формальный повод был безупречен. Весной 1900 года восстание ихэтуаней — «отрядов справедливости и согласия», которых европейцы прозвали «боксёрами», — докатилось до Пекина. Боксёры громили миссии, убивали китайцев-христиан, жгли телеграф и железную дорогу. Императорский двор во главе с Цыси колебался, а потом сделал ставку на повстанцев. 20 июня на улице был застрелен германский посланник фон Кеттелер, и в тот же день начался обстрел Посольского квартала.
Внутри оказались дипломаты одиннадцати держав, несколько сотен иностранцев и около трёх тысяч китайских христиан. Защищали их меньше пятисот солдат и матросов: в русском отряде — около восьми десятков человек, спешно присланных из Порт-Артура. Квартал держался пятьдесят пять дней. Телеграфной связи не было, и в Европе уже печатали некрологи «погибшим посланникам».
Это обстоятельство принято забывать: в Пекине сидел и русский посланник Михаил Гирс. Бросить его на произвол толпы ни одна держава себе позволить не могла — ни по соображениям престижа, ни по внутриполитическим. Но если бы дело было только в осаждённых дипломатах, Россия отправила бы в Китай пару батальонов, как Италия или Австро-Венгрия. Она отправила армию.
Маньчжурия ближе, чем Пекин
Настоящий ответ лежит севернее — в Маньчжурии. В 1896 году Россия добилась концессии на Китайско-Восточную железную дорогу, которая срезала путь к Владивостоку через китайскую территорию. В 1898-м арендовала Порт-Артур и Дальний. К 1900 году в Маньчжурии работали тысячи русских инженеров, рабочих и охранников, в рельсы и порты были вложены сотни миллионов рублей. Это была не колония, но уже и не чужая земля.
Боксёрское движение ударило именно сюда. Летом 1900 года в Маньчжурии жгли станции, разбирали пути, убивали рабочих дороги. Маньчжурские цинские войска открыто присоединялись к повстанцам. В начале июля с китайского берега Амура начали обстреливать Благовещенск. Ответом стала депортация китайских жителей города, обернувшаяся трагедией: по оценке историка Владимира Дацышена, автора фундаментального исследования «Русско-китайская война 1900 года. Поход на Пекин», при переправе через Амур погибли тысячи людей. Об этом эпизоде русская пресса тогда предпочитала молчать, а китайская память хранит его до сих пор.
Так что для Петербурга поход на Пекин был лишь частью куда более масштабной операции. Основные силы — более ста тысяч человек, объявлена мобилизация Приамурского округа — вводились в Маньчжурию. Пекинская экспедиция была южным флангом этой войны и одновременно её витриной для Европы.
Витте против Куропаткина
В самом Петербурге единства не было. Министр финансов Сергей Витте, главный архитектор российской политики в Китае, считал войну катастрофой для всех своих планов. Его стратегия строилась на «мирном проникновении»: рельсы, кредиты, банки, дружба с Пекином против Японии и Англии. Военный министр Алексей Куропаткин, напротив, видел в хаосе шанс — по его собственному признанию, он «обрадовался», узнав о восстании: появился повод занять Маньчжурию и оставить её за собой.
Николай II колебался, но в итоге санкционировал и то, и другое. На бумаге Россия заявляла, что воюет не с Китаем, а с мятежниками, и не имеет территориальных претензий. На практике русские войска входили в Харбин, Гирин, Мукден. Поход на Пекин в этой схеме играл роль алиби: мы с цивилизованным миром, мы спасаем посланников, мы восстанавливаем законную власть.
Дорога на столицу
Первая попытка пробиться к Пекину провалилась. Сводный отряд адмирала Сеймура, вышедший из Тяньцзиня в июне, был остановлен боксёрами и цинскими регулярными войсками и едва вернулся обратно. Пришлось сначала брать сам Тяньцзинь — он пал 14 июля после тяжёлых боёв, где русские несли основные потери на правом фланге.
Экспедиционный корпус выступил к столице 4 августа. Около двадцати тысяч человек: больше всего японцев, около восьми тысяч, затем русские — примерно пять тысяч, британцы, американцы, французы, по горстке немцев, австрийцев и итальянцев. Единого командующего не было. Решения принимал совет генералов, где каждый тянул одеяло на себя.
Шли по августовской жаре, вдоль канала Байхэ, через затопленные рисовые поля. Корреспондент «Нового края» Дмитрий Янчевецкий, будущий писатель Василий Ян, в книге «У стен недвижного Китая» описывал марш как бесконечную пыль, трупы в кустах и колодцы, в которые боксёры бросали падаль. Два боя — у Бэйцана 5 августа и у Янцуня 6-го — китайские войска проиграли и больше серьёзного сопротивления в поле не оказывали.
Ночь на Восточных воротах
12 августа генералы договорились: сутки на отдых и рекогносцировку, штурм 14-го, каждому контингенту — свои ворота. Русским достались Дунчжимэнь, северо-восточные.
Что произошло дальше, историки спорят до сих пор. Передовой отряд генерала Василевского ночью 13 августа вышел не к своим воротам, а к Дунбяньмэнь — угловым, на стыке Татарского и Китайского города, которые предназначались американцам. Русская версия: отряд натолкнулся на китайский пикет, завязался бой, отступить было нельзя. Союзники считали иначе: Линевич сознательно сорвал график, чтобы русские вошли в Пекин первыми.
Как бы то ни было, около двух часов ночи русские батареи разбили ворота, стрелки ворвались внутрь и оказались в ловушке: между внешними и внутренними воротами, под перекрёстным огнём со стен. Там и был ранен Василевский. Полдня отряд держался в этом каменном мешке, пока не подошли главные силы Линевича. Потери русских за штурм — около тридцати убитых и более сотни раненых, больше, чем у любого другого контингента.
Ирония в том, что до Посольского квартала первыми добрались не русские, а британцы: они обнаружили незапертый водосток в стене и днём 14 августа без боя прошли прямо к осаждённым. Американцы поднялись на стену по верёвкам, японцы весь день штурмовали Чаоянмэнь. Цыси с двором бежала из Пекина утром 15 августа, переодевшись крестьянкой.
Самый быстрый уход
После взятия города началось то, что происходит после взятия любого города. Пекин грабили все — методично, с разделением на зоны, с аукционами добычи. Русские в этом смысле ничем не отличались от остальных, и Янчевецкий это описывает без прикрас.
А потом Петербург сделал ход, который озадачил союзников. Уже в конце августа Россия предложила всем вывести войска из Пекина в Тяньцзинь, а свой контингент начала выводить первой. Линевич покинул столицу в сентябре. Логика Витте брала верх: Россия хотела предстать перед китайским двором не карателем, а единственной державой, которая не стала добивать поверженного соседа. Расчёт прямой — в обмен на «великодушие» закрепить за собой Маньчжурию.
Отчасти это сработало. Ли Хунчжан, главный китайский переговорщик, вёл с русскими отдельные консультации. Но Заключительный протокол сентября 1901 года подписывали все вместе. Китаю навязали контрибуцию в 450 миллионов лян серебра, и Россия взяла самую крупную долю — около 29 процентов. На «бескорыстного друга» это было не очень похоже.
Цена выяснилась через четыре года
Поход на Пекин дал России то, что она хотела: присутствие в концерте великих держав, долю контрибуции и фактическую оккупацию Маньчжурии. Линевич стал кавалером Георгия третьей степени, Василевский — героем, стрелки Восточно-Сибирских полков получили боевой опыт.
Цена выяснилась через четыре года. Россия обещала вывести войска из Маньчжурии в три этапа и не вывела. Япония, стоявшая рядом под стенами Пекина, сочла это нарушением негласной сделки. В 1904 году те же Восточно-Сибирские полки встретились с японцами уже под Ляояном, а Линевич и Куропаткин командовали армией, которая эту войну проиграла.
Витте был прав, когда предупреждал: Пекин брать легко, трудно потом объяснить, зачем. Исследование Дацышена и работы китаиста Владимира Мясникова сходятся в одном — Россия единственная из участников экспедиции воевала не только за посланников, но и за землю. И единственная
