В советских учебниках по денежному обращению эта дата проходила одной строкой: «С 19 июля 1937 года курс рубля стал исчисляться на основе доллара США — 5 рублей 30 копеек за доллар». Студенты заучивали и не задавались вопросом, почему государство, которое на каждом собрании обличало «долларовый империализм», в разгар большого террора поставило собственную валюту в зависимость от американской. Между тем за этим решением стояла не идеология, а холодный бухгалтерский расчёт — и довольно непростая история рубля в 1930-е годы.
Червонец, который перестал существовать
Формально до середины 1930-х советский рубль держался на золотом содержании, установленном ещё реформой 1922–1924 годов. Червонец приравнивался к десяти дореволюционным золотым рублям и содержал 7,74234 грамма чистого золота, рубль — соответственно 0,774234 грамма. Пока существовал нэп, эта цифра что-то значила: червонец котировался на зарубежных биржах, а Госбанк поддерживал его курс валютными интервенциями.
Индустриализация похоронила эту систему. С 1926 года вывоз червонца за границу запретили, в 1928-м Госбанк окончательно прекратил его обмен на иностранную валюту. Внутри страны тем временем печатный станок работал на пятилетки, карточная система распределяла хлеб, а цены росли в разы. К середине 1930-х, когда карточки отменили и ввели единые высокие розничные цены, золотое содержание рубля в 0,77 грамма превратилось в фикцию. По официальному паритету доллар стоил около рубля с небольшим, а купить на этот рубль можно было в несколько раз меньше, чем на доллар в Америке. Для иностранца, обменявшего валюту по курсу Госбанка, советская жизнь оказывалась неподъёмно дорогой.
Историк Елена Осокина в работах о Торгсине показала, как государство в эти годы обходило проблему собственной валюты: сеть магазинов «Торговли с иностранцами» с 1931 по 1936 год вытянула у населения золото и валюту на сумму порядка 287 миллионов золотых рублей — в пересчёте около сотни тонн металла. Торгсин закрыли в феврале 1936 года: золото у людей кончилось, а индустриализация получила свою валюту. После этого откладывать вопрос о реальном курсе рубля стало уже невозможно.
Девальвация под видом паритета
Решение состоялось в 1936 году и прошло почти незаметно для страны. Рубль привязали к французскому франку: один рубль приравнивался к трём франкам, что давало золотое содержание в 0,176850 грамма. От прежних 0,774 грамма осталось меньше четверти — фактическая девальвация в четыре с лишним раза. Доллар, стоивший по старому паритету около рубля пятнадцати копеек, стал стоить примерно пять рублей.
Выбор франка был не случайностью, а политикой. Франция после 1928 года оставалась центром «золотого блока» — группы стран, сохранивших твёрдое золотое содержание валют, когда Британия в 1931-м, а США в 1933-м от золотого стандарта отказались. Для Москвы, искавшей сближения с Парижем — договор о взаимопомощи был подписан в мае 1935 года, — франк выглядел надёжной и политически удобной опорой.
Опора рухнула через полгода. В сентябре 1936-го правительство Народного фронта девальвировало франк, золотой блок распался. Госбанку пришлось пересчитать паритет: рубль стал стоить уже 4 франка 25 сантимов, чтобы золотое содержание осталось прежним. Но франк продолжал падать, в конце июня 1937 года французы отпустили его в свободное плавание. Привязка к валюте, которая не держала собственного золотого содержания, лишалась всякого смысла.
Почему именно доллар
К лету 1937 года в мире оставалась одна крупная валюта с фиксированной золотой ценой — американский доллар. После Закона о золотом резерве 1934 года казначейство США покупало и продавало металл по 35 долларов за тройскую унцию, что давало доллару золотое содержание 0,888671 грамма. Фунт стерлингов плавал с 1931 года, франк — с 1937-го, марка нацистской Германии жила в системе валютного контроля и клиринговых сделок. Если советскому государству нужен был устойчивый внешний ориентир, выбирать было не из чего.
Постановление от 19 июля 1937 года установило курс в 5 рублей 30 копеек за доллар. Золотое содержание рубля при этом ещё немного снизилось — до 0,167674 грамма, примерно на пять процентов. Экономист Захарий Атлас, главный советский специалист по истории денежного обращения, подчёркивал в своих работах, что переход на долларовую базу был техническим актом: золотое содержание рубля сохранялось, менялся лишь способ исчисления курсов остальных валют — теперь через доллар, по кросс-курсам нью-йоркского рынка.
Но за «техническим актом» стояли вполне практические интересы. Советский Союз к концу 1930-х был вторым в мире производителем золота после Южной Африки, и металл продавался за границу в объёмах, которые составляли государственную тайну. Цена на золото устанавливалась в долларах, оплата поступала в долларах и фунтах. Торговля с США после установления дипломатических отношений в ноябре 1933 года росла: по торговому соглашению 1935 года Амторг закупал американское оборудование, станки, технологии. Доллар становился расчётной единицей для самых важных внешних операций страны, и считать их через франк было неудобно вдвойне.
Что изменилось внутри страны
Для советского гражданина — ничего. Рубль не обменивался на доллар ни по 5,30, ни по какому другому курсу; валюту гражданам иметь запрещалось, а её скупка каралась как спекуляция. Официальный курс существовал для Внешторга, Госбанка, Наркоминдела, Интуриста и иностранных специалистов, которые получали часть зарплаты в рублях. Он определял, во сколько рублей обходится импортный станок в отчётности наркомата, сколько стоит содержание советского посольства за рубежом, по какой цене иностранный турист купит путёвку.
Была и ещё одна функция, о которой в учебниках не писали. Курс 5,30 позволял утверждать, что рубль — твёрдая валюта с золотым содержанием, в отличие от «обесценивающихся» денег капиталистического мира. Олег Хлевнюк и другие исследователи сталинской экономики отмечают: в системе, где цены назначались государством, курс рубля был не рыночным показателем, а инструментом учёта и элементом пропаганды одновременно. Привязка к доллару эту двойственность не отменила — она лишь сделала учёт удобнее.
Тринадцать лет и один росчерк
Курс 5 рублей 30 копеек продержался без изменений тринадцать лет — через войну, ленд-лиз и первые послевоенные годы. Все расчёты по ленд-лизу, все внешнеторговые контракты, все публикации о «росте советского экспорта» строились на этой цифре.
Конец ей положил сам Сталин. Постановлением Совета министров от 28 февраля 1950 года рубль «переводился на золотую базу»: золотое содержание устанавливалось в 0,222168 грамма, доллар — в 4 рубля. По воспоминаниям министра финансов Арсения Зверева, Госплан предлагал более скромную цифру, но Сталин собственноручно исправил её, повысив курс рубля. Формально это было укрепление валюты почти на треть. По существу — возвращение к той модели, с которой начинали в 1924-м: золотое содержание, оторванное от реальной покупательной способности и служащее скорее заявлением, чем мерой. Начиналась холодная война, и зависимость рубля от доллара, терпимая в 1937-м, стала политически невозможной.
